Мне хотелось спросить, что он имел ввиду под
Сколько времени я уже провела в этом доме? По ощущениям — минимум месяц, но, кажется, лишь недавно горничная говорила о том, что прошла только неделя.
Когда глаза завязаны и из-за нервозности теряется счет чего-либо, время уже начинает сплетаться в один чертов отрывок и каждая минута тянется хуже, чем бесконечность. В ней мысли натягиваются, рвутся и дышать уже не так просто, как хотелось бы.
— Тут выпечка, — осторожно беря мою руку за запястье, горничная бережно потянула ее к подносу, давая мне нащупать тарелку. Я, в принципе, могло бы это сделать и самостоятельно. Даже пары дней хватило, чтобы я смогла научиться более-менее нормально ориентироваться в «темноте». Всё равно, я была ограничена. Все, что делала, так это лежала на кровати и ела. — Тут кофе. Может, вы хотите еще чего-нибудь?
— Спасибо, не нужно, — поддевая пальцами чашку, я сделала глоток. Кофе мне принесли впервые. — Разве что.… А в этой комнате есть телевизор?
Даже по рухнувшей тишине, я ощутила напряжение горничной. Такое уже было. Словно все, что выходила за пределы её обязанностей, жутко пугало её. Или горничная настолько сильно боялась Брауна?
— Этот вопрос вам лучше задать мистеру Брауну, — в итоге очень осторожно ответила женщина. — Но он этим утром уехал. Когда вернется — неизвестно.
— Правда? — я спросила об этом безразлично, но ладонь в которой я держала чашку, немного дрогнула. — В таком случае, когда он вернется, можете пожалуйста, передать ему, что я бы хотела поговорить с ним. Но это не срочно.
— Да, конечно, — произнося эти слова, горничная, кажется протерла столик. Во всяком случае, я услышала какое-то шуршание.
Когда женщина ушла, я легла на кровать и шумно выдохнула.
Брауна сейчас нет в этом месте? Может, попробовать сбежать?
Эти мысли ядом прошли по сознанию.
Умом я понимала, что делать этого не стоит. За все дни, которые я провела в этом доме, ко мне относились достаточно неплохо. Даже хорошо. Во всяком случае, как для этой ситуации. Я находилась в тепле, на мягкой кровати. Меня хорошо кормили и поили. Раз в день ко мне приходила врач и по вечерам горничная отводила в душ. И ни разу я не ощутила какую-либо угрозу. Наоборот, ко мне относились бережно.
И я опасалась того, что, если нарушу правила, окажусь в аду и уж точно могу забыть о возможности получить свободу.
Мне ведь, чтобы попытаться убежать, как минимум, придется снять повязку. Иногда, в своих размышлениях, я доходила до грани и была в шаге от того, чтобы всё же сделать это. Хотя бы чтобы осмотреть комнату, в которой нахожусь.
Но каждый раз я судорожно сдерживала себя.
До сих пор загрызало ощущение того, что именно эта повязка удерживала меня от того, чтобы попасть в ад. И я даже не могла гарантировать того, что в комнате нет камер.
Да и сумею ли я сбежать, даже, если буду видеть? Навряд ли. Скорее всего, в этом доме достаточно охраны. Только хуже себе сделаю.
Но всё же загрызала тревожная неопределенность. А с чего я вообще должна верить, что мне в итоге дадут свободу?
Перевернувшись на живот, я лицом уткнулась в подушку. Каждый день я изувечивала себя такими мыслями, но пока что уговаривала себя просто ждать.
В итоге, этот день был точно таким же, как и все остальные. Я просто лежала. Думала. Пока дверь не открылась и я не уловила в воздухе тот самый раздирающий холод, который обычно исходил от Брауна. Даже атмосфера пропиталась тяжестью.
Тело сковало напряжением и я даже изначально подумала, что мне лишь кажется. Разве горничная не сказала, что он уехал?
— Вы уже вернулись? — переворачиваясь на спину, я села на кровати.
— Да. Ты хотела поговорить со мной? — и вновь его тяжелый голос ознобом прошел по коже. Кажется, мужчина подошел к моей кровати и даже не видя его я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Но у него другого никогда и не было.
— Это не срочно, — я качнула головой.
— И всё-таки, тебя что-то тревожит? Или ты чего-нибудь хочешь? — кажется, Браун сел в кресло. Опять-таки, я его не видела, но почему-то мне казалось, что даже это мужчина делал вальяжно. Словно хищник.
— Телевизор, — я выдохнула. — Я спрашивала у горничной, есть ли он в этой комнате.
Поняв, как мои слова могли звучать, я тут же добавила:
— Я не говорю, что хочу, его посмотреть. То есть, я не собираюсь снимать повязку. Просто… послушать что-нибудь, — я кончиками пальцев потерла висок. — Тут слишком тихо.
Некоторое время в комнате царила тишина, а, учитывая то, что Браун сам по себе являлся тяжелым человеком и, в его присутствие воздух иглами вонзался в кожу, я напряженно сжалась.
— Хочешь прогуляться по саду?
Услышав этот вопрос, я тут же подняла голову.
— А можно? — ещё более настороженно спросила.
— Я тебя проведу.
