– Так я ж совсем не против, а очень даже за, всяк поддерживаю! Мы вот перевоспитались, теперь следим за теми, кто еще нет. А кто не старается, тех палкой, чтоб не отлынивали! Если не понимают по-иному. Ты вот в Питере был, а нам на комбинат новую партию контингента пригнали, откуда-то с северов, и там как раз один такой, с понтами. Прям как в фильме про товарища Сухова – я тебе не абы кто, а подпоручик! Полячишка с гонором – и как его только прежде не обломали?
– Наверное, потому и гонор прорезался, что на новом месте. Там небось из-под шконки не вылезал – ну а тут решил попробовать взбрыкнуть.
– Во-во! «Я офицер, и по какой-то там конвенции…» Ну ему и показали – конвенцию…
– Что, сразу в карцер?
– А работать тогда кому? Не, с ним по-умному – сунули в бригаду к бандеровцам. Которые панов очень не любят, а таких гонористых вдвойне.
– Так он еще жив? Или ему уже акт убытия по суициду или несчастному случаю выписали?
– Не, старшого в бригаде предупредили, что норму выработки с них не снимут – если пан помрет, самоубьется или покалечится, то вкалывать им и за себя, и за того пана, хе-хе! Оттого бандерье пана-поручика не сильно побило, но жизнь ему устроили… В парашу окунали – и в буквальном смысле тоже. Объясняя потом прокурорскому и конвою, что «были возмущены оскорбительными высказываниями этого… про национальность и про Советскую власть». Что есть чистая правда – поскольку этот пан-идиот такое даже в присутствии конвоя орал. А как у нас к «на национальной почве» относятся, сам знаешь. Так что, всей Зоне вышел наглядный урок, как себя вести – раз сюда попал, то вкалывай, а не чирикай!
– Ну, Ржавый, все ж у нас все справедливо и по-честному – что тебе положено, то и получишь. Закон и порядок – превыше всего. Не как в загнивающем капитализме – ты тут без меня газеты хоть читал? Я вот, пока назад ехал – так весь вагон только про то и гудел! Как в ихней Америке, в каком-то городе, сам прокурор банду организовал из тамошних полицаев. Ты вот можешь себе представить, чтоб у нас менты, прям при исполнении и в форме, людей на улицах хватали, подальше отвозили и резали – ну и грабили, конечно, иначе какой интерес? А у них пожалуйста!
– Так у них вроде негры за людей не считаются? Так же как для нас здешний контингент из Зоны. Но тсс! – это между нами! Сам ведь рассказывал, как со своей Татьяной Андреевной познакомился?
– Ну, Ржавый, ты меня всерьез будешь убеждать, что приличные люди из инженерно-технических кадров и зоновский контингент имеют одни и те же права? А если случится что, тебе понравится, чтоб тащ майор нас опять тряс и орал: «У нас тут что, Чикаго?!»
– Теперь, верняк, будет орать: «У нас тут что, Димон?!» Так, кажется, тот город называется.
– Неважно. Наше дело, чтоб на территории тишь да покой – и никто не смел беспорядки учинять. Потому – приличным людям козырнуть, а за расконвоированными смотреть, не замыслил ли чего, и при первом намеке сразу – гражданин, документики, по какой надобности тут, отчего не на работе, пройдемте для выяснения. Ну да, как я с Татьяной познакомился – вижу, барышня из приличных, одна, и вечереет, а на нее уже какие-то уголовные морды поглядывают с нехорошим интересом, ну я и поспешил: тем – брысь, чтоб я вас тут не видел, а ей – гражданочка, могу я вам чем-то помочь? Оказалось, приехала недавно и города не знает, заблудилась – ну, проводил я ее до квартиры, она меня пригласила чаю попить… Но, Ржавый, – заметь, что мы даже здесь, в режимном ЗАТО, и самой уголовной харе, если только она сопротивление не оказывает, можем лишь – в камеру, а там строго по закону! А не так, как в этом Димоне – они ж там даже детей не щадили, прикинь?! Не, я помню, старики рассказывали, у нас в Гражданскую, когда люди зверели со всех сторон, бывало всякое – но чтобы в мирное время, и не в какой-то глухомани, а в большом городе, среди дня, менты и прокурорские при полном параде малолеток прямо с улиц цапают и убивают… это как вообще?!
– Так, Седой, нам же как раз про то на лекции говорили, в политпросвете – что в Америке так издавна было заведено. Когда в каком-то городке местный правящий класс вешает на кого-то знак шерифа – и теперь этот мужик там и следак, и судья, и исполнитель. Сам дело возбудил, расследовал, решил, кто виновен, кольт достал и пулю в лоб – вот и вся процедура. Причем этот самый шериф еще вчера сам мог быть бандитом, разыскиваемым за грабеж или убийство. Дикая совсем страна, порядка не знают.
– Да, интересно бы на них вблизи посмотреть. Мы ведь считай, над кем только не вертухаили – немцы, французы, итальянцы, румыны, поляки, венгры, хорваты…
– Венгров и хорватов было мало – наши их в плен старались не брать.
– Так все равно были, я помню. Еще датчанина помню, шведа… а тот рыжий, кого я в шизо каждую неделю, кем был – бельгийцем или норвежцем? Весь Еврорейх – считай, Ржавый, мы с тобой как в Европе побывали, с места не сходя. Еще японцы были, китайцы. А вот американцы – будут? Их же в Китае и Вьетнаме несколько раз по-крупному ловили – даже обидно, что к нам не завезли ни одного!
