Хотя после, для надежности, а вдруг она передумает – будет вполне естественно для особы ее возраста, которой пришлось пройти через такие ужасы, лечь в медицинское учреждение, полечить нервы. Не бойся, девочка, это совсем не больно – маленький чик-чик в твоей головке, после которого ты возможно, проживешь еще долгую и счастливую жизнь. Но, мисс Смит, – надо, во имя блага общества и страны!
Жизнь прекрасна – для тех, кто сможет найти выход, джентльмены. И паскудна – для всех прочих.
Перед западным фасадом Капитолия штата Айова, в Де-Мойне, стоял памятник «Пионеры». Бронзовые фигуры отца и сына в походной одежде, с ружьями, смотрящие на закат, будто готовые продолжить путь в поисках нового дома. Рядом с ними третья – индеец-проводник из дружественного племени.
– Мой отец, а твой дед, Эми, ещё застал живыми кого-то из них. Тех, кто пришёл на эти земли, тогда бывшие частью Луизианы, только-только выкупленной Правительством Соединенных Штатов у французской метрополии. В то время это был фронтир с девственными прериями и лесами, где наши пионеры били зверя, сражались с враждебными кланами краснокожих и торговали с дружественными. Среди этих первопроходцев находились и такие смельчаки, кто даже начинал постоянно проживать в индейских поселениях. Одной из моих прапрапрабабок как раз и была полукровка из такого места. Так что в тебе, дочка, течет не только кровь отцов-пилигримов с «Мэйфлауэра» и ирландских переселенцев – от мамы, – но и кровь исконных жителей этого континента – малая доля, конечно, но есть.
Позже здесь, к западу от Миссисипи начали ставить первые фермы и городки, вроде нашего Морнинг Сан, и заложили форт Де-Мойн, из которого потом выросла столица нашего штата – не только для защиты от набегов воинственных индейцев, но и против тех ушлых бледнолицых, кто якшался с ними на почве незаконной торговли спиртным и огнестрелом. Эту землю, дочь, осваивали свободные, гордые люди, чьи предки (или они сами) покинули Старый Свет, желая своим трудом и умом начать новую жизнь, на новом месте, – вдали от бесконечных религиозных войн и гнёта монархов и аристократов. Здесь было столько свободного места, что любой мог выбрать и застолбить себе подходящий участок и стать на нём полноправным хозяином. Но удавалось это лишь сильным духом и телом, кто был готов возделывать свою землю в поте лица своего, кто не боялся трудностей и лишений, и риска пасть жертвой неурожая и голода или болезней, кто умел защищать себя и свои семьи от набегов краснокожих и налетов бандитских шаек. Кому повезло выжить, те укрепились на этой земле, без разницы, из какой нации вышли они сами или их предки, в какую церковь они ходили и как именно молились Христу – здесь стали американцами, свободными людьми уже полноценного штата Айова: «Мы ценим наши свободы и будем отстаивать наши права» – таков наш девиз.
Вот почему этот памятник воздвигнут по праву именно им – простым, сильным, смелым и честным людям – а не монарху или ещё какому аристократу, не полководцу, проповеднику или чиновнику, как это принято в Старом Свете.
Запомни, Эми – все, что с нами случается, это лишь очередной «челлендж» в цепи испытаний, уготованных нам Господом. Потому надо не унывать, а принимать и проходить их достойно, жить дальше и делать, что должно.
Аманда внимательно слушала папины слова. Мама и Дэвид тоже – хотя, наверное, они их раньше уже слышали? Все они пришли сюда пешком – пикап, совершенно не смотревшийся по соседству с шикарными «бьюиками» и «кадиллаками», пришлось оставить на стоянке поодаль. Но день был на удивление теплый и солнечный – погода скорее для конца апреля, чем для марта. Наверное, так и должно быть – тучи рассеялись, и снова наступает покой?
Вот только покоя не было. Каждый раз в школе при подъеме флага, когда звучали слова о Боге, Аманда думала – о каком, ведь и Райс с бандой хотели ее убить «именем Иисуса»? И если и Сталин, и папа римский вовсе не гуманисты – а теперь еще и окажется, что мы для них обоих, проклятые еретики, и неважно, что сейчас времена уже другие, важен лишь предлог – то на Новый Свет пока не падают супербомбы с орбиты лишь потому, что возможности коммунистов уступают их желаниям – пока уступают, но ведь и правда, как только какое-то оружие было изобретено, то обязательно после применялось! И если на весь мир прозвучит, что Де-Мойн это средоточие ереси – то что выберут русские самой первой целью?
Ужас! Тогда лучше, чтобы отец Бишоп был прав – утверждая, что коммунисты подобны муравьям или термитам – слепо подчиняясь своему Вождю, как те насекомые своей матке. И жаждут захватить весь мир – как саранча, заполнив все свободное пространство и пожрав все, до чего дотянутся. Тогда для них наш город, это не более чем одна из многих целей, без всякого приоритета. Так ведь отец Бишоп был христоносцем – значит, его словам веры нет! И что тогда должна сказать она, Аманда Смит – чтобы убедить всех, кто услышит, что Де-Мойн вовсе не средоточие порока и не заслуживает участи Содома и Гоморры?
