– Воля ваша, мисс Смит. Вы свободны сказать, что хотите. Так же как и мы – свободны принять необходимые меры. Строго в рамках закона – мы свободная страна, а не тоталитарная диктатура, вас не бросят в гулаг. Но вам потребуется в приличной клинике, после пережитого ужаса, полечить нервы и рассудок. Вам сделают некую операцию, после которой вы станете куклой без воли и разума, способной лишь к простейшим действиям и ответам на простые вопросы – и возможно, в таком виде снова предъявят публике, а может, и нет. И не надейтесь, что ваши родители и в этот раз вас спасут – напротив, у них будут очень большие проблемы, когда всю вашу семейку станут под микроскопом изучать и КРАД, и федералы, и налоговая, и полиция – всегда ведь можно найти что-то предосудительное, ну а даже если не найдется, то придумать? Ваша семья окунется в такое дерьмо, что не выплывет. Ну а для нас ваш поступок будет всего лишь небольшой проблемой – ведь наша версия событий, в изложении очень уважаемых людей, для широкой публики намного убедительнее слов какой-то девчонки? У вас есть возможность вскочить на подножку поезда, идущего к успеху и получить свою долю – но если вы не желаете, мисс Смит, воля ваша. Дверь к трибуне вон та – скоро вас позовут. Надеюсь, что вы будете благоразумны, сделать правильный выбор? Иначе – мне будет очень жаль и тебя, и твоих близких. Но ничего личного – ради интересов страны и народа. Поскольку мы истинные патриоты – в отличие от некоторых.
В голове у Аманды некстати мелькнула мысль – вот Стефани дура: решилась бы она сейчас поменяться со мной местами? Я бы, наверное, согласилась – на ее место.
Те, кто смотрят сейчас из зала – кого вчера еще Аманда считала лучшими людьми штата и города, – кто они на деле, потомки тех пионеров, монумент которым у входа, или сообщники Райса? Если второе – то разум подсказывал предательски: лучше сдаться, сказать, что велено, и ни ее, ни семью не тронут. Ведь если КРАД тоже решит, что Смиты, о которых говорил Майк, это их семья, то в гулаг никого не посадят – но обвинение в коммунизме (и любой связи с коммунистами), как клеймо: потеря работы, дохода, места в жизни – и это если «истинным патриотам» не попасться – которые могут и избить, и убить, и дом сжечь, а полиция ничего не заметит. Риск погубить не только себя, но и всю семью – или же, покориться и сделать, что требуют. И жить как прежде.
В ожидании, когда на Де-Мойн упадут Бомбы. И все сгорит в атомном огне.
И если Райс, и его приспешники служат вовсе не Богу – то когда и где их хозяин выполнял свое обещание?
Слова проповеди, что Аманда слушала вместе с отцом – если я и пойду посреди тени смертной, не устрашусь зла, ибо Ты – со мною: жезл Твой и посох Твой – они меня ободрили. Если не знаешь, что сказать – говори правду, ибо «доверься Господу, который скажет твоими устами». И вас, сатанисты, не боюсь, ибо Господь – там где истина, а не с вашей ложью…
– Я Аманда Смит. Из семьи Смитов, которые живут тут, в Айове, с времен, как был основан этот штат. В этом городе хорошо знают моего отца, Роберта Смита, он старший менеджер в отделении «Джон Дир» в Де Мойне. Моя мать работает в госпитале ветеранов. А я учусь сейчас в школе Каллахан, лучшем учебном заведении города Де-Мойн.
В прошлом году, когда русские запустили свой sputnik, сразу после того как взорвали свою Tsar-Bomb где-то в Арктике, здесь была паника, мы ждали ужасной смерти. Я никогда не забуду тот день – вернее, ночь. С тех пор в нашей школе регулярно проводятся «атомные тревоги», вообще-то они случались и прежде, но теперь каждую неделю, мы выходим в коридор и садимся у стенки на колени, нам объясняют, что так у нас будет какая-то доля процента, что при взрыве мы не превратимся в пепел. Нам всем роздали вот эти жетоны – чтобы после можно было опознать то, что останется от наших тел. Знаете ли вы, как это страшно – жить, подобно индейке на ферме, которую завтра решат отправить в суп?!
Я решила сделать хоть что-то, против такого ужаса – который дальше выносить было нельзя. Мой брат Дэвид служил на Флоте, и он говорил, что легко отдать приказ открыть огонь из больших корабельных пушек – стреляющих так далеко, что не видно, куда попал снаряд и кого убил. Ну а наш шериф, мистер Тернер, говорил, что лишь отпетые мерзавцы способны убить человека, глядя ему в глаза. Потому я написала письмо в СССР, в надежде, что для мистера Сталина я буду уже не муравьем по ту сторону мушки – может быть, он тогда на самую малость уменьшит свое желание меня убить.
