Пионеры – дети Красных Сестер, присланных Стальным Императором из далекой Москвы, вместе с генералом Ли Юншеном. Который пять лет назад вырезал целую американскую военную базу с самолетами – из мести за сожженный их атомной бомбой Сиань, и после сумел уцелеть, когда взбешённые янки сбросили атомную бомбу уже на него самого! А прошлым летом он сжёг тысячу американских «летающих крепостей», своей Бомбой! Так говорили в домах Гуаньчжоу – что и сам Генерал, и эти Сестры, более жестокие, чем самый злой японский самурай, лично поклялись Стальному Императору изгнать из Поднебесной американцев и вообще всех чужаков, и истребить врагов коммунистической веры среди самих китайцев – для того и набирают в свое войско детей-сирот, из которых намерены вырастить самых лучших воинов. Однажды Бао уже видел их в своем квартале – и тогда поспешил скрыться в переулке, прежде чем на него обратят внимание. А крысята не заметили, и поплатились – столкнувшись с более сильной и жестокой бандой. Будут ли сейчас и самого Бао бить палками – или довольствуются отнятой едой? Но надо ответить – нет, мой отец не помещик, а простой крестьянин, был им, пока у нас не сожгли дом. А теперь он зарабатывает тем, что чинит ботинки, – и эта рыба его плата за день работы. Будет ли нам дозволено оставить хоть кусочек – а то я и мой отец с голода умрем!
– Возьми! – старший пионер дал знак, и один из мальчишек поднял с земли рыбу и вручил Бао. – Сапожник, значит, пролетарий, угнетенный класс. Нам рассказывали, что сапожником был отец самого императора Сталина. А пионеры – не бандиты.
– Мой отец тоже был не помещик, а крестьянин! – пропищал кто-то из крысят. – Пожалейте нас, господа пионеры!
– Молчать! – ответил старший. – Учитель Ленин говорил, что воры и грабители нам не классово близкие. Тем более те, кто отнимает последнее у своих. Цао, еще пять… нет, десять палок этому! Мин, беги за патрулем. В лагерь вас, на исправление – если переживете. Эй, Цао, – он объяснил, за что? Правильно – за «господ пионеров»: господа все на кораблях в свою Америку удрали, кто успел!
Бао схватил рыбу, еще не веря своему счастью. И был удивлен еще больше, когда старший пионер достал из сумки пачку галет и, честно разломив по кусочку каждому из своего отряда, протянул и Бао, сказав при этом дружеским тоном:
– Твоя рыба так вкусно пахнет, что нам самим подкрепиться захотелось. С утра бегаем, в столовой не были еще.
Так пионеров еще и кормят? Никто из них не выглядел голодным. И они не боялись никого – ни бандитов, ни солдат!
– А можно мне тоже с вами? Только рыбу отцу отнесу – он вот в этом доме живет, в подвале.
Он успел вернуться – как раз когда солдаты погнали пойманных крысят к районной комендатуре (как объяснил Бао старший пионер). Ну а пионеры квартировали далеко на юге, возле верфи, так что идти надо было почти через весь город. Один Бао никогда бы не решился – но ему тут же разъяснили, что пионерам не надо бояться патрулей, напротив, солдаты
– Мы раньше были «детьми полков». В провинции и сейчас так – пионеры не при своей деревне состоят, а при военной части, что там стоит. Ну а здесь, как и в Шанхае – мы городские. И не батальон, а дружина, не рота, а отряд, не взвод, а звено.
Вопреки слухам, пионеры вовсе не требовали уйти из дома, от отца. На «базе» жили лишь те, кто не имел семей, – а Бао мог приходить сюда каждое утро, которое начиналось с общего построения и подъема флага. Тогда он впервые увидел и Сестер – они вовсе не казались ужасными, две молодые женщины невысокого роста, в военной форме и с оружием, вели себя как строгие матери, озабоченные должным воспитанием своих детей – а три сотни мальчишек и девчонок смотрели на них с обожанием, слушая каждое их слово.
– В прежнем мире было заведено – или ты грабишь другого, или другой грабит тебя. Или ты работаешь на другого, или он на тебя. Кто родился и вырос там, не видел и не ждет ничего другого – любой человек, это либо рабовладелец, либо раб, либо мелкий собственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интеллигент – тот, кто желает лишь иметь свое, а до другого ему дела нет. Даже эксплуатируемые заражены этим пороком – крестьянин, честно трудящийся на своем наделе, рад голоду у соседей, «я дороже продам свой хлеб». Тот, кто сумел «выйти в люди», стать врачом, инженером, учителем, служащим в канцелярии – был убежден, что надо потворствовать власть имущим, богатым и знатным, чтоб сохранить свое место, да еще и подняться выше. У коммуниста же – не может быть таких желаний! Коммунисты должны построить новое общество – где не будет эксплуататоров. Как и рождающей эксплуатацию привычки эгоиста и мелкого собственника – «я добиваюсь своей выгоды за счет кого-то, и мне нет дела до его проблем». Учиться коммунизму – значит, воспитать молодых, которые уже не будут знать этого мелкобуржуазного желания. Так сказал Великий Учитель Ленин, двадцать шесть лет тому назад.
