В дверь заглядывал Мин – из одного с Бао звена, но уже «полноправный», хотя и младше Бао на два года. Бандитов вытащили на улицу и сунули в подъехавший автомобиль, Бао и отцу тоже пришлось ехать в комендатуру, чтоб дать показания. Как после сказал офицер, косоглазый главарь был еще из прежней портовой банды, а сейчас, возможно, еще и связан с американской разведкой, так что благодарность вам за его поимку. А Мин сказал виновато:
– Товарищ Бао, ты прости… у меня приказ был. Пока ты еще «кандидат», следить за тобой – надежен ли, с кем встречаешься. Я к окну подкрался и все слышал – и побежал за патрулем. Теперь вижу, что ты наш – так звеньевому и доложу! А тебя точно завтра настоящим пионером сделают, на утренней линейке.
Все было так – наутро Бао вызвали перед строем, и одна из Сестер объявила благодарность, «так должен вести себя настоящий пионер», – а командир отряда после сказал, идти получить форму и ботинки, как положено пионеру, уже не «кандидату». Еще пионеру, кроме питания в столовой, полагался еженедельный паек на руки – хлеб, рис, чай, печенье и, самое ценное, банка тушенки. И пионер мог приказывать «кандидатам» – так же как ефрейтор простым солдатам. А на двери, ведущей в каморку, где жили Бао и отец, нарисовали красную звезду – как знак, что эти жильцы находятся под защитой Красных Сестер и их детей-пионеров. После чего хозяин дома, господин Чао, сам пришел к отцу и сказал, что не будет больше брать плату с таких уважаемых людей, «ну если только сами что-то пожертвуете, чтоб одинокому старику с голода не умереть».
И был великий праздник – парад на главной площади города. Шли танки – так, что дрожала земля. Шли машины с пушками на прицепе. Шли солдаты, чеканя шаг. А пионеры стояли в первом ряду, ближе всех прочих зевак. Рядом с трибуной, на которой был сам Командующий, Ли Юншен, и с ним Сестры. Бао подумал, что когда вырастет, то будет солдатом – если у коммунистов именно солдаты после становятся Чинами, и сам Вождь Сталин на портрете, в военном мундире.
– Ты становишься мне чужим, сын, – говорил Чжоу Джен, – редко приходишь домой, даже ночуешь в казарме. Кажется, ты скоро уйдешь совсем – а я так надеялся увидеть внуков.
Бао промолчал в ответ. Твоя беда, отец, даже не вина – что ты учил лишь бояться и прятаться. И считал счастливым день – если мы живы и что-то досталось на обед. А я сейчас уже в другой… даже не семье, а стае, которая за меня порвет любого. И надеюсь прожить гораздо счастливее, чем ты, – не бегать, ища, что кто-то где-то даст мне блага, а взять их самому, по справедливости – так сказали Сестры. Но не надо говорить это отцу – чтобы не огорчать его.
А внуки… ну будут, когда-то! Только мои дети будут не склонять голову перед всякими отбросами, как тот косоглазый, – а нести великую идею коммунизма по всем странам. Может быть, и в Америку удастся попасть – с автоматом в руках, и «чтоб впереди все разбегалось, а позади все горело», так говорил командир отряда, который слышал эти слова от солдата, который был с самим великим Ли Юншеном в славном походе на Синьчжун, и будто бы так говорил сам Учитель Кун И Цын, который был у Ли Юншена главным Советником.
Ведь самое большое счастье, какое есть на свете – это быть свободным! А свобода – это когда никто и ничто не мешает идти по верному, единственно правильному Пути.
В Доме русско-итальянской моды – праздничный вечер, с показом новых моделей одежды.
Восьмое марта с этого года в СССР – нерабочий день. Зал полон, женщины все нарядные, большинство со спутниками. А я лишь с охраной: в Ленинграде мой Адмирал, позавчера вечером отбыл на «Красной стреле». Ну отчего еще «интернет» не изобрели – можно было бы тогда все вопросы с НИИ и КБ решать дистанционно, и даже совещания проводить, находясь в разных городах.
С охраной – потому что я теперь «та, кто на параде рядом с Вождем стояла на Мавзолее». А еще «посланница из двадцать первого века, мира после Третьей Мировой» – роль в спектакле, что мы перед мистером Райаном и его хозяевами разыграли[21]. И нести мне этот крест до скончания своих дней – во избежание политических последствий! Потому завидую Лючии – которой можно быть самой собой, не играя роль.
