А еще виноват мой противный характер – ну не умею я расслабиться, когда никого из близких людей рядом нет. Михаил Петрович мой – в Ленинграде, как я уже сказала. Лючия на сцене блистает, в роли ведущей – а платье на тебе выглядит ну очень футуристично, не удивлюсь, если что-то подобное в фильме по «Андромеде» увижу. Ее благоверный где-то на юге на полигоне, вместе с «товарищем Че» – операция «Зеленая ящерица» вступила в фазу непосредственной подготовки, четыре с половиной месяца до начала, и дату 26 июля передвинуть нельзя. Один лишь Валька «Скунс», он же великий и ужасный «полковник Куницын», именем которого американские мамаши (спасибо комиксам от месье Фаньера) пугают непослушных детей, обещал быть – но что-то я нигде его не вижу. Так что сижу я сейчас в «директорской» ложе, в сопровождении лишь охраны – не только крепких ребят, но и хрупких девушек-цветочков (а то ведь мужчинам не везде можно меня сопровождать – как в Киеве в сорок четвертом, где меня и Люсю едва не убили[22]). Но впечатление обманчиво – эти «пантерочки» обучены и рукопашке, и меткой стрельбе, а под свободной одеждой можно хоть пистолет-пулемет спрятать. Ну и злоумышленник не разберет, кто цель, а кто охранницы – если все они в одинаковых плащах-накидках и в шляпках с вуалью. Приходится быть осторожной – вспоминая, как у Вали жену (тоже одну из наших) убили во Львове три года назад, а ведь метили тогда в меня! Ой, да что же такое – праздник же, а я все о делах и тревогах! Но не умею я иначе – когда моего Адмирала рядом нет.
Я сейчас – тень за спиной Пономаренко, кто в СССР второй человек после товарища Сталина. Служба Партийной Безопасности и Министерство госбезопасности имеют разные задачи: если МГБ можно сравнить с хирургами, то мы, скорее, специалисты по профилактике болезней, нас интересуют не только поступки людей, но и их причины, идеи, системные факторы. Отец Серхио, посол Ватикана в Москве – и мой хороший знакомый, поскольку он же исполняет обязанности духовника моей лучшей подруги Лючии – сравнил нас с инквизицией, той самой, которая Джордано Бруно сожгла. Уточнив, что в реальности главной целью этой Конторы было вовсе не истребление грамотеев и ведьм с колдунами – а возвращение на истинный путь своих же заблуждающихся, исповедующих ту же Веру, а часто и принадлежащих к самой Церкви. И потому инквизиторы (за исключением отдельных «паршивых овец» или, как сказали бы в будущем, «оборотней в погонах», – но такие радикалы и экстремисты, пусть и в малом числе, неизбежно присутствуют в любой более-менее крупной человеческой организации), как правило, не были кровожадными мракобесами, а стремились тщательно расследовать каждое дело и всегда сначала предлагали уличенному в ереси чистосердечно раскаяться, признать свою неправоту и доказать исправление исполнением какой-нибудь легкой (по тем временам) епитимьи (при этом уровень делопроизводства и защиты прав подсудимого в церковном суде на порядок превосходил таковой в судах местной власти) – и лишь при отказе и упорстве еретика, к нему применялись более тяжкие виды наказания, вплоть до «высшей меры» – костра, что, кстати, и отражено даже в таком одиозном издании, как «Молот ведьм», в главе с рекомендациями «как правильно выносить приговор», где, прямо как в современном Уголовно-процессуальном кодексе, на первом месте идёт именно что оправдательный приговор, затем легкие наказания и только потом – более тяжкие кары. Да и на кострах в те времена жгли не только еретиков, но и «особо тяжких» преступников, к примеру, тех же фальшивомонетчиков – по приговорам вполне себе светских, местных властей.
Кстати, послезавтра, 10 марта, в Москву прилетает его святейшество папа римский Пий Двенадцатый. Официально, для обсуждения религиозных дел Римской Церкви на территории советского блока. Конечно, о том тоже будут говорить – но главной темой ожидается «социализм с христианско-человеческим лицом», который будем продвигать (совместными усилиями), прежде всего в Латинской Америке, «заднем дворе США». Ну и кубинский проект, как первый шаг на этом пути.
Но продолжу – так и наша Служба никого не судит (кроме, повторю, исключительных случаев, вроде того, что был во Львове год назад), а лишь дает свою экспертную оценку, как стало возможным, что кто-то из наших советских людей поступил не по-коммунистически и заслуживает ли он снисхождения по политической линии. И рекомендации – что надо сделать, чтобы подобное не повторилось.
