Пункт второй – по сути, разоружение ГДР. Одностороннее сокращение Народной Армии и вывод из ГДР советских войск, «поскольку из Франции выведены части Армии США». Замечу лишь, что приведенные выкладки, показывающие французскую военную слабость, недостоверны – на каком основании в них не учтены французские вооруженные силы на заморских территориях, а также кратное превосходство ВМФ Франции над Фольксмарине ГДР? Главное же – Франция активно развивает собственную атомную программу, и в самом ближайшем времени может стать еще одной ядерной державой! И что тогда – уже ГДР может на полном основании заявить о «подавляющем французском превосходстве»? Итого, среди стран Атлантического союза, будет целых три обладательницы ядерного оружия – а среди участников Московского договора, только СССР – вот отчего советские войска вынуждены находиться на территории наших союзников, в качестве гаранта их безопасности. Замечу также, что Франция, как бывший член Еврорейха, вообще-то должна находиться под ограничениями, запрещающими ей создание наиболее разрушительного вооружения – однако этот договор не был ратифицирован как раз представителями США и Англии.
И пункт третий – категорическое требование «безопасной границы» по Рейну! То есть требование к ГДР передать Франции часть своей территории – без всяких оснований, «потому что мы так хотим». Простите, но в истории войны начинались из-за меньшего. А если, в свою очередь, ГДР решит, что «безопасная граница» с Францией должна проходить сильно западнее, чем сейчас?
И кто-то может назвать все эти три пункта «мирной инициативой»? Это скорее ультиматум – подкрепленный, я напомню, маневрами французской армии в опасной близости от границы с ГДР! Вызвавшими, вполне естественно, ответные меры с германской стороны. А что будет дальше? Военная провокация с французской стороны, крики об «агрессии» – и вмешательство США, о котором только что объявил американский коллега. И кто при этом хотел войны, кто истинный ее инициатор?
СССР не может считать односторонние уступки со стороны ГДР, «путем к миру». И заверяет, что в случае нападения на ГДР любой страны, СССР окажет своему союзнику любую помощь, включая прямую военную. И ответственность за развязывание войны ляжет целиком на те круги Франции и США, кто сочли возможным разговаривать с нашими союзниками на языке ультиматумов и силы!
Пятница 9 марта 1956 года – день, который сделал ее известной всей стране.
Накануне они опять собирались всей компанией. По радио говорили что-то про «германский кризис, Европа снова на грани войны» – а они, устав бояться, сначала просто болтались по улице, погода была отличная для этого сезона, затем пошли в «Парамаунт», на «Капитана Блада», давно ждали анонсированную эпопею, и вот вышел первый фильм. В котором было все, как обещано – приключения, красотки, морские бои, драки на шпагах.
– Я думал, тогда уже кольты были, – сказал Джо, – пиф-паф, и шестеро лежат. А не, один раз выстрелил, и кто кого заколет.
– Зато все по-честному, – ответил Боб, – а не как, выстрелил в спину или из-за угла. А со шпагой, лицом к лицу – тут слабаком не будешь. Честно – кто сильнее и более умел, тот и победит. Знаете, я вот думаю сейчас, было бы лучше, если б весь этот прогресс ко всем чертям! Ну, ездили бы верхом, как ковбои, сидели бы дома при свечах и воевали, как во времена Эйба Линкольна – ты в полной безопасности, если тебя не видно на горизонте. Но не боялись бы, что вот идешь, ничего не подозревая – и вдруг вспышка, и нет тебя!
– Вспышка, это если бомба рядом упадет, – сказал Том, – а в журнале, что я читал, написано еще страшнее. Что при взрыве в сто гигатонн, даже за пределами атмосферы – сама атмосфера в радиусе сотен и тысяч миль превращается в плазму, а на земле температура повышается до сотен градусов. Все горит, как в печи – и бежать некуда и прятаться негде, на сотни миль вокруг то же самое. Как в нацистском лагере – где узников в крематории заживо жгли.
Кэти достала папиросу, щелкнула зажигалкой. Аманда поморщилась, почуяв запах марихуаны.
– Кэт, ты опять? Не боишься, что твои родители учуют?
– А пошли они…! – огрызнулась Кэт. – Достали уже! Все кудахчут: «пахали не разгибаясь – чтобы у тебя все было». А что у нас такого есть – дом, за который еще половина не выплачена, и «корвет» пятьдесят третьего года? Если жить нам осталось – ну пусть даже не год, а десять, двадцать? Хочу прожить ярко – эх, взять бы кредит в миллион, сроком на эти годы, и потратить все до последнего цента, ни в чем себе не отказывая – все равно отдавать не придется! Да, жалко, что сейчас не времена Блада и Арабеллы, чтоб за меня парни на шпагах дрались, а я выбирала, кого осчастливить.
