– Я бы тоже хотела в том времени жить, – сказала Стефани, – только, конечно, благородной, а не на плантации! Чтоб за мной кавалеры ухаживали, ну а я лишь… А правда, вот Блад герой, а что Арабелла сделала примечательного – как я в книге помню? Ждала хэппи-энда, чтоб победителю в объятия упасть – «и жили они долго и счастливо».
– На корабле плавала, без всякого комфорта, – ухмыльнулась Кэт. – Вот думаю, а кто ей там корсет расшнуровывал? А как она там, простите, в туалет ходила? И как ей было, в пышных юбках, и по крутой лестнице на палубу взбираться – ведь дамы тогда не носили панталон! А уж какая вонища там стояла от толпы мужиков, не мывшихся месяцами, – истинной леди от того мозги отшибало бы больше, чем от моей травки!
– А я бы там не хотела, – сказала Аманда, – мне мама рассказывала, тогда медицина была ну совсем отстой. Умереть можно было от любой болячки. Ран лечить не умели совсем – если пуля в руку или ногу, то ампутация, ну а в грудь или живот, это смерть. Ну и для нас, Кэт, – мама говорила, что раньше для женщины родить и выжить вероятность была такая же, как у солдата остаться живым после битвы. А дожить до старости – как тому же солдату, до отставки. И даже у королев и герцогинь «умерла при родах» было обычным делом!
– Я рожать не буду, – сказала Кэт, – смысл, если нам столько осталось, дети вырасти не успеют, когда война начнется. Или думаешь, что машину времени изобретут?
– Может, и не будет войны, – сказала Аманда. – Том, а ты что молчишь? Ты ж самый умный, все знаешь.
– Спарки, ребята, без обид, – ответил Том, – хотел бы я, чтоб иначе, но история показывает… Всегда было, если изобрели новое оружие, то обязательно применят. В первую Великую войну были Верден и газовые атаки – но в тылу безопасно: цеппелины с сотней фунтов бомбовой нагрузки, это смешно! Во вторую Великую войну были налеты тысяч «сверхкрепостей», когда огненный шторм выжигает Токио – но даже там выжившие оставались. А какой будет третья Великая война – целый континент без жизни? Уцелеют, может, разве что негры в джунглях Африки – которые никто бомбить не станет. Может, еще через тысячу лет цивилизация разовьется, и будут те ученые изучать руины, что от нас останутся, собирать наши кости и пытаться прочесть надписи на надгробиях. Ребята, мне страшно, очень страшно – но я об этом говорю так спокойно, потому что, а что мы можем сделать?
Что мы можем сделать… Аманда подумала про свое письмо. Может, это и пылинка на весах событий – но лучше, чем ничего?
А в том фильме ей больше всего запомнился – вовсе не Капитан Блад. Положительный герой, который выглядел и вел себя по всем канонам жанра – и оттого был обычен и предсказуем. По тем же канонам его антиподом должен быть главный Злодей – но в этом фильме таковым воспринимался не тот высокомерный и наглый испанец, дон Диего, а черная безликая сила за его спиной: монахи-инквизиторы в черных рясах, считающие своим долгом истребление английских еретиков, и испанские солдаты, тоже во всем черном, как воронье, без колебаний исполнявшие приказ «убивайте всех – бог на том свете сам узнает праведников» – все безликие, лишенные индивидуальности, неисчислимая черная саранча, где на место убитого тотчас становился другой, такой же безликий. Капитан Блад совершал свои подвиги – но из католической Испании шли новые корабли с солдатами и монахами, чтобы обратить весь Новый Свет в свою жестокую веру. Как рассказывали на уроках истории, тогда именно Испания была «империей, над которой не заходит солнце», самой богатой (получая огромное количество золота и серебра с заокеанских рудников), и самой сильной, с громадной армией и флотом. И именно предки современных американцев сумели отстоять дух свободы, приняв который сначала восстали все испанские колонии, ну а последние из них, Кубу и Пуэрто-Рико, пришлось освобождать от испанского гнета уже нашим дедам!
А в ту пятницу – уже во время первого урока в класс буквально влетела школьный секретарь, миссис Кларк – и вызвала к себе в кабинет. Аманда недоумевала, за что? В последнюю неделю она не могла припомнить за собой никаких нарушений – даже на тревогах ГО послушно опускалась на колени в коридоре, хотя это ее и бесило, однако она понимала, что Дэвид прав: истерикой сделаешь лишь хуже себе.
– Тебя к телефону! – миссис Кларк протянула Аманде трубку. – Это из «Ассошиэйтед пресс»!
Это, наверное, ошибка? Но нет, голос в телефоне назвал именно ее имя. А затем спросил:
– Это ты написала письмо в СССР?
Аманда еще не закончила разговор, как в дверь постучали. Это был репортер из «Регистра», вместе с фотографом. И Аманде снова пришлось рассказывать свою историю и отвечать на вопросы – и еще в завершение услышать, что вечером представители этой газеты придут в дом Смитов, чтобы сделать иллюстрированный репортаж, который будет в завтрашнем номере. Поскольку уже настала перемена, то в коридоре толпились любопытные – и ученики, и даже кто-то из учителей. Так что очень скоро о поступке Аманды стало известно всей школе!
