– ОНИ, ну то есть МЫ, раз уж я теперь одна из них, – Аманда решила закрепить успех, – завладели в Рейхе наследием колдунов из Аненербе, и я смотрю, тебе прям не терпится испытать его силу на себе? Ну так, если не уймёшься, то кончишь даже не как Фаньер – а как генерал Макартур и президент Стеттиниус!
– А я ещё сверху магией вуду добавлю, – подхватила игру Стефани, – у меня прабабка по отцу с Гаити была – что-то да передалось…
– Ты чёртова ведьма! Ты, и Лючия твоя, обе – красные ведьмы! И эта черномазая тоже, – взвизгнула Виктория. – А вы чего все ржёте, это не смешно! Чак, а ты чего молчишь?! У тебя эти безбожники отца убили – а эта с ними якшается!
– Девчонки, бога ради, – устало сказал Чак, – если уж вам так хочется устроить тут catfight, – то либо устраивайте, либо заканчивайте этот балаган, уже урок вообще-то начался!
– Я всё равно это так не оставлю! Красным и чёрным крысам не место среди нас! – крикнула Виктория, убегая под уже откровенный хохот всех присутствующих.
– Смотри, не лопни от переизбытка собственной важности! – крикнула ей вслед Стефани, и, уже обращаясь к Аманде, добавила: – Спарки, это было здорово! Как эта суеверная дура завизжала с «колдунов из Аненербе», просто как ангелица запела!..
– Чем грешной слыть – ей лучше быть! – продекламировала Аманда. – Напраслина страшнее обличенья…
– Ха-ха! Вот теперь ты начинаешь меня понимать, – рассмеялась Кэти, – зачем строить из себя хорошую, если это всё равно никто не оценит.
– Здорово-то здорово, – сказал Джо, – только Ви теперь так и будет вопить, что ты – красная ведьма и чуть ли не у Лючии в ученицах ходишь.
– Пусть сначала мне на днюху реактивную метлу подгонит, как у ведьмы Люциферы из комикса – а там я буду посмотреть, – хихикнула Аманда. – Ой, я ж забыла, «юным леди» такое чтиво читать низзя!
– У Люциферы ваще-то уже метла ракетная. Ей в рождественском выпуске лично Berya вручил!
– Как же я пропустила?.. Ну вот, так даже лучше, я не жадная – согласна и на реактивную…
– Ну, Спарки, ты даешь! – восхищенно сказал Том. – А если тебе и правда реактивную метлу сделать? Чтоб сесть на нее, как на мотоцикл – и полететь, без всякой дороги и правил!
– А ещё и облегающий комбез, как у Люциферы, – добавил Боб, – я бы на такое посмотрел… Ай, Спарки, не бей, синяки же останутся!
– Смех – смехом, но мне кажется, эта дура и правда поверила, – заметила Стефани, – а если она и правда папе нажалуется? А папа у нее вроде как важная шишка.
– Стеф, ты чё, с дуба рухнула, вниз головой? – ответила Кэти, опередив Аманду. – Это ж будет смех, как Спарки вызовут в ту самую Комиссию к сенатору Маккарти и будут там выяснять, под фото- и кинокамеры, не является ли она персонажем комикса Фаньера? «Скажи, что за зелье варила в котле – и можешь ли в полночь летать на метле»?!
– Ахаха, Кэти, чёрт, ну хорош уже, прекрати!
– Неа, не прекращу. Вы так и не поняли, чего она взъелась? Да что теперь не видать ей популярности как своих ушей! Спарки, а ты просто звезда – попадешь во все газеты, станешь известной по всей Айове, а может, и по всей стране!
– И моим родителям тоже! – ответила Аманда. – Мне страшно представить, что будет, когда домой приду!
– А чё будет? – не поняла Кэти. – Они ж у тебя добряки, не то что мои. Бить не станут – а любую ругань можно просто не слушать. Что они с тобой могут сделать – под домашний арест, чтоб только в школу и назад, под конвоем? У меня и такое было, помнишь – так через месяц им самим осточертело мою рожу видеть. Слушай, а ты и правда теперь поедешь в Россию?
– Кэт, ну ты же умнее Виктории! – резко бросила Аманда. – Я даже из Айовы не выезжала никогда. А там у них вообще тоталитаризм, как когда-то при дворе султана или хана – не так шаг сделал или слово сказал, и тебя уже на плаху или на костер. Да мне кажется, проще вести переговоры с марсианами, чем с коммунистами!..
– Юные леди и джентльмены! – раздался за их спинами голос учителя, мистера Колмана. – Я бы вам посоветовал поменьше чесать языками и почаще перебирать ногами, чтобы занять свои места, у нас и так от урока времени осталось меньше, чем положено.
Родители уже все знали – оказывается, люди из «Регистра» приезжали днем уже и к отцу на фирму, и к маме в госпиталь. И Дэвид молчал – что было очень нехорошим знаком. Одна лишь Чаффи встретила Аманду радостным лаем – но так было всегда.
– Скажи, дочь, кто тебя научил сделать это? – очень серьезным тоном спросил отец.
– Никто, – ответила Аманда, – я сама решила.
– Дочь, помни, что ложь есть грех. Тебе посоветовал мистер Сполдинг? Или кто-то еще?
– Я сама решила! Могу поклясться в этом именем Господа и всех святых. Мне показалось, что так будет правильно.
Родители взглянули друг на друга – и Аманде показалось, что мать кивнула, чуть заметно. Отец сказал – вовсе не сердито:
– И изрек Господь, даже через дитя малое донесу слово свое. Что ж, дочка, да будет так. Эх, знала бы ты, в какую историю влезла! Но надеюсь, все будет хорошо.
А Дэвид лишь пожал плечами, не сказав ни слова.
Обед прошел в молчании. Едва семья Смитов встала из-за стола, раздался звонок в дверь.
