Конечно, белая малолетка из приличной семьи – это не ниггер-бродяга. Но ведь виноват будет черномазый, кого официально объявят убийцей – надо же отвести от себя и дочери, и от ордена тоже, ответный удар. Мало ли какие у черных дикарские обряды – похитил и зарезал белую девочку, ну а после был убит при аресте. И пусть потом эти русские ведьмы с колдунами мстят ниггерам Де-Мойна – жизнь всех черномазых в Айове не стоит и слезинки любимой доченьки. Капеллан будет недоволен, когда узнает – у него внутри ордена свои осведомители есть! – но узнает после, и вряд ли его кара будет для Райса серьезной: огласка ведь и для Новой Церкви, и для ордена очень нежелательна!
Ну а исполнять обряд придется самому. Чтобы ведьма умерла не просто, а именем Иисуса – не сумев извергнуть свое последнее проклятие. Что ж – он это видел не единожды, и справится не хуже самого отца Капеллана.
– Ты не бойся, дочка! Папа тебя любит, и защитит.
Господи, за что! Ведь еще утром казалось, что все возвращается, как было раньше!
В школе Калланан вроде бы уже начали привыкать к выходке одной из учениц. Хотя в понедельник Аманде пришлось, вместо первого урока, выслушать гневную проповедь от святого отца Бишопа.
– Дочь моя, тебе повезло родиться в свободной стране, и потому ты, к своему счастью, не знаешь, что такое коммунизм, так позволь же тебя просветить, чтоб ты поняла безнравственность и опасность своего опрометчивого поступка. Благополучие твое и твоей семьи основывается на труде твоих родителей, а в будущем и твоем – и заработанное вами защищено законом. Но так было не всегда – в эпоху дикости, люди не знали, что такое собственность, и любой, если пожелает, мог отнять у тебя добытое тяжким трудом. Так было, пока наш Господь не даровал нам заповеди, которые легли в основу закона. Заповеди, что вы учили на уроках – «не убий, не укради, не прелюбодействуй», не делай того, что противно обществу. Коммунисты же, подобно дикарям, отрицают святое право собственности, прямо призывая «все отнять и поделить», и отрицают веру в Господа, «ведь никто не видел рая и ада». Коммунисты даже хуже дикарей – те просто не ведали святых заповедей, а коммунисты осознанно их отвергли! И это еще не все, о дочь моя, – ведь Господь наш, явившись прежде всего к людям белой расы, тем самым возложил на них обязанность нести свет его веры остальным народам – но русские коммунисты, сами свернув во тьму, еще и сбивают с верного пути неокрепшие души! Вам ведомо, дочь моя, что воспитание в правильных идеалах, это путь, нередко усеянный не розами, но шипами, – когда любящий родитель розгой вбивает своему дитяти верный взгляд. Точно так же несение света неразумным народам иногда выглядит жестоким – и тут русские, с подлинно азиатским коварством, говорят, что «раб равен господину своему», легко соблазняя небелые расы – китайцев, вьетнамцев, индусов, негров, – поскольку падать вниз легче, чем карабкаться наверх! Коммунизм расползается по миру, как чума – а их вождь Сталин это современный Аттила и Чингисхан, даже опаснее – ведь у тех злодеев прошлого не было атомной бомбы! И если варваров можно было обратить в истинную веру, что часто и случалось – то коммунисты убеждены, что их вера истиннее нашей. И потому с ними не о чем разговаривать – ну что вы, дочь моя, могли бы сказать людоеду, который уже видит вас своей добычей? Однако же сам факт общения с коммунистами уже опасен для твоей нравственности – сегодня ты готова с ними разговаривать, а завтра усомнишься в правильности наших основ, цивилизации и порядка!
Аманда слушала, потупив глаза, – и вспоминая наставления брата, притвориться пай-девочкой, для своего же спокойствия. Наконец отец Бишоп устал и дозволил ей идти на урок. На переменах же в этот день к Аманде подходили и ученики из других классов, и даже кто-то из преподавателей – причем, к удивлению, едва ли не больше шума наделала её разборка с Викторией. Которая пришла в понедельник с опозданием, и при первой возможности поспешила принести Аманде свои извинения. При этом вид у нее был – крайне бледный и испуганный.
– Во тебя торкнуло! – заметила Кэти. – Спарки, ты к успеху идешь, уже рабыню заимела. Будет кого Лючии на Вальпургиеву ночь предъявить!
– Хочешь прощения? Тогда веди себя хорошо, а не как хозяйка плантации! Сначала извинись перед ней, – Аманда кивнула на Стефани, – или ты забыла, что только такие твари, как нацисты, делят людей на «настоящих» и «ненастоящих»? А добрые американцы должны верить, что «все люди на земле созданы Господом равными», как и прописано в нашей Декларации Независимости!
– На колени встань! – сказала Стефани, сдерживая смех. – Иначе какое же это прощение?
И гордячка Виктория встала на колени перед мулаткой Стефани – на виду у всего класса!
