Зато другие, пришедшие вскоре после первых, не только оскорбляли её самыми последними словами, но и били прикладами ружей лишь за то, что она не открыла им дверь достаточно быстро своими трясущимися руками. Они громко хохотали, видя её страх, и подгоняли её штыками, дабы она быстрее приготовила им что-нибудь пожрать, а поев, ушли, прихватив с собой вилки и ложки.
Третьи обвиняли её в укрывательстве Корнилова, в поисках коего обшарили весь дом, истыкав штыками половицы, кровати и стулья. Часть из них осталась на страже возле дома.
Слуги стащили вино и устроили танцы с песнями на всю ночь, время от времени, вваливаясь к ней в комнату с призывом присоединиться к общему веселью, ибо теперь они ровня и она им больше не «barishnia».
Поповы, братья г-жи Сабаровой и партнёры в компании её мужа, так же были в бегах. Их мельницы и баржи конфисковали. В управляющей конторе заправляли неграмотные рабочие. Местный Совет разыскивал братьев, чтобы предложить им за небольшую плату стать советчиками по бизнесу, ибо никто не знал как вести дела. Но, конечно же, те не откликнулись.
Дом Поповых разгромили, стащив всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность. Кухарку, изящного сложения девушку, солдаты приняли за переодетую госпожу Попову и, приставив к её виску пистолет, стали требовать выдачи мужа, если та не хочет видеть своих детей расчленёнными на куски. К счастью, другим слугам удалось убедить солдат в их ошибке. Затем последние стали предлагать слугам долю из спрятанных их хозяевами драгоценностей, а не добившись своего, ушли, захватив вырезанные из рам портреты г-на и г-жи Поповых.
* * *
По ходу дела, большевики начали принимать свои законы. Первым делом они завладели всеми банками, конфисковав хранящиеся там средства в пользу государства. Клиентам банков, независимо от числа членов семьи находящихся у них на иждивении, запретили снимать со счёта больше 150 рублей в неделю. Так что теперь семьи из двух и из семи человек получали одинаковые выплаты, за исключением тех случаев, когда имелись вклады в разных банках.
Выплаты были смехотворно малы, ибо цены выросли настолько, что многие семьи находились на грани голодной смерти. Помимо этого богатые люди столкнулись ещё с одной напастью. Ожидая сдачи Ростова большевикам, некоторые из них, сняли со своих счетов крупные суммы денег, зарыв их в палисадниках или держа при себе.
Ознакомившись с бухгалтерскими записями банкиров, Советы обложили всех буржуев налогом на том основании, что город оказал сопротивление большевикам, а посему буржуазия должна платить дань. Общий размер этой дани составил 200 миллионов рублей. Каждый богатый горожанин обязывался выплачивать сумму в соответствии с размером его благосостояния, притом, запрещалось использовать для этого средства со своего банковского счёта. Данный закон распространялся и на иностранных подданных, ибо считалось, что их накопления были сделаны в России, и с них нужно платить дань наравне с русскими.
Закон привёл всех в великое замешательство, особенно после того, как трёх буржуев на его основании арестовали и посадили в острог в качестве заложников. Те, кто снял со счетов недостаточную сумму денег, не знали, что делать: то ли обращаться за помощью к друзьям, то ли собирать деньги каким-то иным способом.
Одна пожилая леди семидесяти шести лет не смогла заплатить причитающуюся с неё долю и вскоре проливала слёзы в тюрьме. Её поверенный обратился с ходатайством о применении к ней мер домашнего ареста, но ему в том было отказано. Тогда она предложила забрать с её банковского счёта сумму в два раза большую требуемой. На это ей ответили, что все деньги на её банковском счёте, помимо положенных по закону выплат, принадлежат государству. Будучи в заключении, ей было трудно и занять денег. Наконец, после долгих мытарств, она собрала двенадцать миллионов, из которых, по крайней мере, половина были уплачены. Но тут ей сообщили, что казначей сбежал вместе со всеми собранными деньгами, а потому она снова должна всю сумму в полном объёме. Те, кому платить не приходилось, веселились от души.
В то время в ходу были пять различных видов денег: старые николаевские (довоенные); Керенские банкноты; купоны напечатанные после свержения Керенского; деньги Донской республики, введённые Калединым; и донские банкноты, пользуемые большевиками.
Пришла пора строгой экономии. Когда приняли закон, согласно которому прислуга должна была получать не менее 100 рублей в месяц, многие сократили свой домашний персонал, а биржу труда заполонили толпы безработных женщин. Недовольство росло с каждым днём.
Меньшевистскую газету «Рабочий край» закрыли за то, что она писала о невыполненных обещаниях большевиков и о том, что чем дольше будут оставаться без работы рабочие, тем больше будет несогласных с режимом. Писали так же о том, что хлеба стало меньше чем раньше. Это было правдой.
Крестьяне
