Дамиан с нежностью провел рукой по темным волосам Тамаша. Он их всегда носил небрежно, до плеч. В сочетании со слегка прищуренными глазами, в которых, казалось, таилась хитринка, он и сейчас напоминал бродячего менестреля, совсем мальчишку, каким был при первой встрече со своим будущим Создателем.
***
Румыния, 1602 год.
Таверна ломилась от посетителей. Парнишка, игравший на лютне, как и в предыдущие вечера, вызывал звонкий дождь серебряных и даже золотых монет, вот только тонкий слух Дамиана улавливал едва различимую фальшь, как будто девять струн с трудом подчинялись всегда умелым пальцам.
…Если не знаешь цену свободы -
Значит, свободен ты,
Над головою синь небосвода,
Ленты дорог чисты.
Если не знаешь подчас ответы,
Память бела как лен,
Ты посчастливей глупцов, кто этим
Знанием наделен…,
— приятным, чуть хрипловатым голосом пел менестрель, а Дамиан думал, что уж очень непохожа эта баллада на то, что парнишка наигрывал раньше. Тем не менее, дамы были рады всплакнуть, да и мужчины тоже с готовностью вспоминали прошлые времена, "лиху годину" как говорили крестьяне, когда многих если не сгоняли в плен, то обирали до нитки. Но откуда это знать мальчику, которому не исполнилось еще даже 18-ти лет?
И тогда Дамиан коснулся его воспоминаний.
— Я ничего вам не должен! — смело возражал парень, — я отыграл в вашей таверне, как был уговор, а теперь ухожу.
— Когда мы договаривались, — хозяин заведения сверкнул золотым зубом, — я еще не подозревал, какой доход нам принесет простой оборванец. Теперь глупо тебя отпускать.
— Вы не имеете права! — руки брюнета сжались в кулаки.
— Ты бродяга без роду без племени, кто тебя хватится, а?
Двое вышибал согласно загоготали.
— Будешь работать на меня, и останешься жив. А скажешь кому-то хоть слово, и тебя найдут в канаве с перерезанным горлом.
— Какая же вам от этого выгода? — огрызнулся парень.
— Молчать! — рявкнул толстяк и кивнул пособникам, — научите этого проходимца уважению.
Вот оно как, Дамиан иначе взглянул на мальчика, который за вечер не исполнил ни одной веселой песни. Когда цветастая публика разошлась, хозяин таверны вразвалку подошел к столу Дамиана и навис, сверкая маленькими, налившимися кровью глазками.
— Мы закрываемся, господин, — последнее слово он выдавил, отдавая дань костюму вельможи.
— Я уже ухожу, — Дамиан встал и встретился с толстяком взглядом, — когда за мной закроется дверь, ты забудешь, что когда-либо видел мое лицо. И его тоже, — он махнул в сторону лютниста, не верящего в происходящее.
— Слушаюсь, господин, — с пустым выражением лица пробасил трактирщик.
— Да, и выручку отдай Тамашу, — при этих словах и без того расширенные глаза мальчонки стали размером с куриное яйцо.
— Вы…ведьмак? — суеверно вздрогнув, спросил менестрель уже на улице.
— Да, но никому ни слова, — бесшабашно улыбнулся Дамиан. Законы запрещали разглашать свою сущность смертным, но о небольшой лжи ничего сказано не было.
— Конечно! — охотно ответил мальчишка, — и спасибо…за все, что для меня сделали. Не знаю, как Вас отблагодарить…
— Давай на "ты". А отблагодарить ты можешь — научи играть на своем инструменте.
— По рукам! — широко улыбнулся Тамаш.
— По рукам!
Так началась их дружба.
Дамиан не мог поверить, что все закончится…так. Так бессмысленно. Хилер говорил, что "антитела реагируют на септеру*". Иными словами, организм воспринимает кровь совета как инородное вещество, поэтому Тамаш до сих пор не пришел в себя.
Дамиан закрыл глаза.
Хаос в его душе ураганом поднимал со дна памяти обрывки воспоминаний и закручивал все сильнее.
*септера — объединенная сила совета / кровь всех высших, дающая эту силу.
Польша, Висла. Резиденция Константина Теницкого.
Двуликий, он же Константин Теницкий, командир "теней" — элитного военного подразделения среди вампиров, в задачи которого входили обнаружение и ликвидация преступивших законы, славился изворотливым умом. Но прозвищу был обязан не столько характером, сколько внешностью. Справа его лицо казалось мягким и доброжелательным, слева же чуть иначе очерченные крылья носа придавали облику хищное выражение, а губы изгибались под другим углом. Если смотреть в профиль с двух сторон поочередно, то можно увидеть разных людей, похожих, как братья, но до близнецов не дотягивающих. Перфекционист до мозга костей, Теницкий долгое время пытался превратить улыбку в симметричную, но без толку. В моменты особых потрясений разница становились заметной даже в анфас.
