Вино было на удивление хорошим. Мы сидели на крыше пикапа, свесив ноги, и болтали о разных мелочах. Как будто и не было никаких преследователей, будто не представители враждующих рас собрались этой ночью вместе.
— Ще…то есть Алекс, — быстро поправился Влад, — а вас в детстве наверняка нами пугали!
Алекс впервые на моей памяти рассмеялся. У него оказался довольно приятный, мягкий смех.
— Нет, не вампирами.
— А кем тогда? — Влад снова наполнил всем стаканы, — бабайкой?
— На самом деле, до сих пор вздрагиваю при одном детском воспоминании, — разоткровенничался Алекс. Вино постепенно развязывало язык, — в стае нас пугали марой.
Никогда о таком не слышала, поэтому заинтересовалась.
— Это существо, которое приходит по ночам и похищает младенцев, иногда может вырвать плод из чрева матери. Оно принадлежит двум мирам, нашему и Лимбу — миру фейри, зачатое суккубом от шакала под черной луной.
— Какой еще луной? — встрял Влад.
— Черная луна — чисто астрологическое понятие, — туманно пояснил Алекс, явно не желая развивать эту тему, — да и вообще все это бред…нет никаких мар, просто бабушкины сказки…
Его пульс дал резкий скачок. Похоже, он до сих пор не избавился от детских страхов, но свой сарказм я попридержала, в конце-концов, когда еще подвернется подобный спокойный момент.
— Суккубов тоже не существует? — я залпом опустошила стакан.
— Существуют, еще как, — ответил вместо Алекса подросток, — к счастью, они редкие гости. Паразитируют на женщинах, соблазняют мужчин и убивают.
— Не убивают, а пьют их жизненные силы, — поправил Алекс, — много информации о суккубах присутствует в мировых религиях в искаженном виде, но средневековые трактаты не лгут — эти твари действительно являются к монахам и священникам, любят они чистые души…
Что-то странное всколыхнули во мне эти слова, но я не могла понять, что именно. Щемящая боль поселилась в груди. Чудесный момент был испорчен.
Иногда навязчивые голоса в голове превращаются из непрошенных гостей в полноправных хозяев. Подавляют волю к сопротивлению, заглушают доводы разума, занимая все твои мысли. Нечто подобное происходило со мной, не иначе как под влиянием бессонницы и алкоголя, потому что из того возраста, когда байки у костра производят впечатление, я уже вышла. Давно. Но так или иначе, тревога не отпускала. В разных вариантах перекручивался рассказ Алекса — мара, суккубы, черная луна… И это вдогонку к прочно засевшему и сейчас немного притупившемуся страху за собственную жизнь. Казалось бы, куда хуже?
Тем временем за третьей бутылкой вина уже весьма захмелевший Влад вспомнил об очередной семейной традиции до обращения — пить за здоровье почтенных родителей. В нашем случае — за создателей.
— Не чокаясь? — я была согласна только на такой вариант.
— Между прочим, — он сделал многозначительную паузу, — когда-то о князе ходила слава добрейшего государя.
Я чуть не поперхнулась.
— Когда это, интересно?
— Пока не убили княгиню, — вампиреныш громко икнул, а мое горло словно сдавило гарротой, и я судорожно отпила из стаканчика, — один отвергнутый воздыхатель из Совета, некто Гоемысл, под лозунгом "Не доставайся же ты никому!" поджег женскую половину терема, полыхнуло, — Влад взмахнул руками, едва не спихнув Алекса с крыши пикапа на траву, — и все, нет Милорады Златовласой. После этого политика Ленсара ожесточилась, и я его в том не виню. Но чтобы так осатанеть… — он сочувственно взглянул на меня, наверняка имея в виду "опыты с необычной кровью".
Если бы он знал правду… Безумно хотелось рассказать, но я могла лишь молча бродить по замкнутым кругам собственного ада. Моя догадка подтвердилась — Ленсар когда-то действительно любил рыжеволосую. Нет, для того, чтобы начать жалеть своего палача, я еще в своем уме. Слишком свежи открывшиеся воспоминания о коллекции, о животном страхе и унижении, о том, каково быть жертвой. Остановимся в каком-нибудь дешевом мотеле, перво-наперво возьму в руки ножницы. Глупо, но так я чувствовала, что стану менее доступной мишенью. Мысли снова затягивались петлей.
— Расхожая история, у нас ее тоже знают, — подхватил разговор оборотень, на всякий случай отодвигаясь подальше от ветряной мельницы по имени Влад, — ваш Гоемысл в этом плане отличился, можно сказать, заработал славу Герострата. Его изгнали, да?
— Ясен пень, — кивнул Влад, — за такое только высшая мера наказания.
— Всего лишь изгнание? — усомнилась я, — за убийство, по сути, члена правящей семьи?
— Ты не понимаешь. Изгнание означает полное отчуждение от нашего сообщества, — ответил Влад явно заученной фразой, — ни работы, ни прикрытия, ни доступа к банкам крови, ни общения с себе подобными, в конце концов. А для высших это еще и самый страшный позор. Чем так жить, многие предпочли бы сразу принять смерть. Но долго, как правило, все равно не протягивают, на крысиной-то диете. Рано или поздно попадаются Охотникам, как мой… — он поднял голову, — как мой создатель…
