Обдумывая сказанное сеньором, Гарри помолчал. Так-то звучало не очень страшно, хотя, наверное, местная волшебная полиция тоже не порадуется, что он, первокурсник, влез в драку с троллем, а потом помогал спасать контрабандного дракона. Последнее же настоящее преступление! Только тогда Гарри об этом не задумывался, ему и в голову не приходило, что их могли серьёзно наказать, если бы поймали, а ведь Рон-то упоминал, что разведение драконов вне специализированных заповедников вне закона, за это и в Азкабан посадить могут. В то время Гарри было важно помочь Хагриду, своему другу, зато теперь Хагрид как будто бы ни при чём, а с Гарри спросят. Обидно!
— Ну, вы же говорили, что вряд ли мне откажут в убежище, — произнёс он неуверенно. — Я знаю, что надо будет говорить только правду, но это же ни на что не повлияет, да?
— Не должно. Гарри, это была лишь предыстория, так сказать, чтобы ты понимал, о чём дальше пойдёт речь. В расследовании пропажи Северуса всплыло ещё кое-что. Пророчество. Ты знаешь о нём?
Гарри бросило в жар. Пророчество! Вот оно что!.. Он знал, чувствовал, что на обсуждении Хогвартса и исчезновения самого Гарри ничто не закончится! На мгновение стало страшно донельзя, захотелось оказаться подальше отсюда, потому что сейчас настанет конец его сомнениям, и Гарри больше не сможет скрываться за надеждой, что профессор Снейп всё-таки не предавал его маму. Не стоило ждать хороших новостей, иначе бы сеньор Росси не стал так долго объяснять происходящее, оттягивая момент признания. Ему самому, похоже, неприятна была тема, которую предстояло поднять. Собравшись с духом, Гарри тихо сказал:
— Нет, только слышал, как Волдеморт сказал, будто профессор передал ему какое-то пророчество о Поттерах.
— Да, это так, — после недолгого молчания подтвердил сеньор. — Гарри, об этом с тобой должен разговаривать не я. Это ваше личное дело с Северусом. Но ждать, пока он очнётся, никто не будет, а я не хочу, чтобы ты… чтобы у тебя сложилось неверное впечатление.
— А разве тут может быть какое-то другое впечатление? — пробормотал Гарри дрожащим голосом.
У него уже выступили слёзы, и стало трудно дышать. Спрятаться бы, чтобы пережить это страшное понимание в одиночестве, чтобы сеньор Росси не видел и не слышал, как он плачет. Значит, профессор Снейп подвёл его маму и возился с Гарри, потому, что хотел искупить свою вину перед ней. И подробности не нужны: если пророчество касалось семьи Гарри, то это именно из-за него родители и погибли, а сам Гарри стал считаться избранным, героем. Если пророчество же Волдеморту передал профессор, то он…
Предатель.
— Пожалуйста, выслушай меня сначала, а потом уже делай выводы.
Сеньору легко говорить! Не его же предавал профессор! Он жил спокойно в своём поместье, за ним не охотился Волдеморт, его не тиранили магловские родственники и не хотел убить возомнивший себя богом директор Хогвартса! Не будь этого дурацкого предсказания, у Гарри была бы совсем другая жизнь, и он бы не сидел тут, в чужой стране, возле чужого человека, от которого зависело его будущее. Гарри пытался перестать плакать, он не желал выглядеть перед сеньором совсем уж жалким и беспомощным. Нет, он храбрый, мужественный, он противостоял самому Волдеморту и спас их с профессором Снейпом! Но всё же плакал, как маленький ребёнок, потому что единственный взрослый, которому было не всё равно на него, тоже оказался нечист на руку и виноват перед Гарри не меньше, чем директор Дамблдор.
— Пророчества никогда не звучат конкретно, — сеньор, похоже, не терпел слёз, потому что эти слова он произнёс с нажимом, без тени улыбки или сочувствия. — В них не бывает имён, поэтому если ты возомнил, что Северус знал, будто речь идёт о твоих родителях, то уверяю тебя — нет. Когда он понял, что оно коснулось твоей матери, то делал всё, чтобы сохранить ей жизнь.
Ответив ему угрюмым взглядом, Гарри отвернулся и стал смотреть в сад. Делал всё! Не всё, если мама и папа погибли! Сейчас-то что угодно сказать можно, не проверишь же. Гарри не думал, что будет настолько больно. Он вроде привык, что никому не нужен, смирился с тем, что не такой, как другие дети, что у него нет и не будет родителей. Давно привык, его не задевали издевки ребят в младшей школе Литтл Уингинга. Однако всё же невероятно больно оказалось узнать, что могло быть иначе, но не случилось — из-за человека, к которому Гарри уже прикипел всей душой, за которого искренне переживал и за чьё здоровье молился.
— Ясно. Вижу, разговаривать ты не намерен. Хорошо. Тогда я кое-что покажу.
Не меняя позы, Гарри искоса посмотрел на мужчину, а тот вызвал домовика щелчком пальцев и велел принести Омут памяти. Ого, у сеньора тоже имелся этот артефакт, и он собирался показать Гарри свои воспоминания? Да, точно — как только эльф доставил тяжёлую чашу, сеньор Росси принялся палочкой вытаскивать в неё из своей головы жемчужные нити.
— Это — Омут памяти, — произнёс сеньор, закончив. — Он позволяет посмотреть воспоминания так, как будто сам при этом присутствуешь.
