Северус уставился на него, пытаясь усмирить нарастающую, клокочущую чёрным пламенем вокруг сердца ярость. Директор не упускал случая (будто это приносило ему садистское удовольствие) напомнить о гибели Лили и делал так всегда, когда ему нужно было, чтобы Северус подчинился без лишних слов и объяснений. Мерзкое, низменное, но прежде безотказно срабатывавшее манипуляторство. Дамблдор хотел знать, что его самый преданный сторонник последних лет, его солдат, которому в качестве награды была уготована лишь смерть (Северус никогда не питал иллюзий по поводу своей судьбы в грядущем противостоянии), всё ещё на его стороне, несмотря на произошедшее. Что же… Северус даст господину директору такую уверенность.
— Вы обещали, что с мальчишкой всё будет в порядке, — прохрипел он, словно терзаемый невыносимой болью.
Да, раньше так оно и было. Слова Дамблдора вызывали самые страшные и ненавистные воспоминания в его жизни, они оглушали и ослепляли, и Северус мало что соображал, прямо как в ту ужасную ночь. Вновь и вновь соглашался на что угодно, глупец, лишь бы прекратилась эта пытка. Однако сейчас не было больно. Может, потому что Северусу некогда поддаваться и мучить себя, ведь у него имелась цель, куда более важная, чем всё остальное, — сохранить жизнь ребёнку Лили, которого никто другой не мог и не хотел защитить. Может, позже, когда Поттер окажется в безопасности, воспоминания о Лили обрушатся на Северуса лавиной, навёрстывая упущенное, и ему уже не хватит сил им сопротивляться. Пускай. Главное, что пока Северус мог мыслить ясно и здраво, и…
Он понял вдруг, что не помнил, давал ли Дамблдор такое обещание. Северус умолял спасти Лили, потом, под нажимом, попросил уже за всех Поттеров, однако что тогда сказал ему Дамблдор?
Сердце забилось, выстукивая всё убыстряющийся барабанный ритм. Сделалось так жутко, как если бы Северус вновь очутился в Азкабане. Он не помнил! Стало быть, Альбус мог без зазрения совести использовать мальчишку — и Северуса самого! — ради того, чтобы окончательно уничтожить лорда? Не связанный никакими обещаниями, никакими клятвами… да он волен был творить всё, что ему захотелось бы! А Северус оказался настолько глуп, что до сегодняшнего дня охотно принимал в этом участие, искренне веря, что с ребёнком Лили всё когда-нибудь будет хорошо… Он с трудом удержал прежнее, возмущённо-измученное выражение лица. Мысли своим хаосом и опустошающей силой походили на торнадо, но они были надёжно упрятаны за окклюментативными щитами, а лицо так не спрячешь. Чудом Альбус ничего не заметил — наверное, потому что занят был очередной демонстрацией своего презрения к Пожирателю Снейпу. Глядя одновременно высокомерно и снисходительно, он спросил:
— Твоя магия как-то давала понять, что мальчик в опасности?
С угрюмым видом отвернувшись, Северус сжал подлокотники кресла. Он кретин. Самый что ни на есть распоследний идиот, хуже Поттера.
— Нет.
— Ну и всё. Значит, с Гарри ничего плохого не произошло, просто по каким-то причинам он пока не может вернуться в замок. Наверное, кентавры задержали его намеренно, в назидание. Магориан давно грозился что-нибудь предпринять, если мы продолжим якобы вторгаться в их лес.
— Альбус, но мы не знаем этого, вы же сами сказали, что ещё не разговаривали с кентаврами.
— По-твоему, Северус, я могу желать зла мальчику? Я, для которого Лили и Джеймс были почти что родными детьми?
— Нет, но если вы уверены, что мальчишка в плену у стада, зачем тогда зелье и поиски?
— Я не желал упоминать про кентавров, потому что Помона ещё с сентября просит разобраться с ними из-за навоза.
Только усилием воли Северус не позволил изумлению взять верх и отразиться на его лице. Альбус поставил собственный комфорт и нежелание ругаться со Спраут выше жизни ребёнка, жизни Гарри Поттера? В своём ли он уме?! Или это Северус выглядел полным идиотом, готовым поверить во что угодно, даже в такую откровенную глупость? Старик планировал в отношении Поттера что-то совсем немыслимое, раз, когда его замысел из-за вмешательства Северуса пошёл не так, не мог придумать достойных, адекватных оправданий.
— Ладно, Альбус, — произнёс он медленно, делая вид, будто пересиливал себя этим признанием, — вы меня убедили.
— Я и не сомневался, что ты, в конце концов, признаешь мою правоту. Не нужно волноваться из-за Гарри, всё под контролем. А вот Квиринус… ты видел его сегодня?
— Квиррелла? С ним я в последний раз общался ещё вчера. По-моему, за завтраком его не было, хотя мисс Грейнджер устроила такой концерт, что я бы и тролля не заметил. Могу и ошибаться. Запретный коридор в порядке, туда никто не пытался прорваться.
— Странно, — задумчиво пробормотал Дамблдор себе под нос, но Северус расслышал. — Неужели он так и не попытался…
— А почему вы спрашиваете, Альбус? Думаете, он причастен к пропаже Поттера?
— Что ты, что ты! Квиринус просто сказал мне вчера, что ему срочно нужно уехать по семейным делам. Я помню, что ты говорил мне о нём, но раз с философским камнем ничего не случилось, значит, мы не на того думали.
