Поднявший палочку аврор ещё раз глянул на зверька и нехотя опустил свой инструмент, поспешил за коллегами. Гарри, кутавшийся в мантию — снаружи оказалось неожиданно холодно, — прищурился в попытке рассмотреть и посчитать маленький отряд. Уже стемнело, авроры подсвечивали себе путь маленькими шариками света на кончиках волшебных палочек, но Гарри никак не мог понять, ушли ли они все или кто-то остался проверить слова этого, как его, Хикса. Кажется, все.
Успокоенно вздохнув, Гарри повернулся в сторону Запретного леса, который в сумерках представлялся единым и страшным чёрным пятном, и невольно задрожал от того, что предстояло сделать. Меньше, чем неделю назад, Гарри готов был на что угодно, лишь бы больше не оказаться там, и вот он снова идёт в лес, уже по собственной воле. Но он обязан… все ждут от Гарри, что он и дальше будет побеждать зло. Рон, Гермиона, профессор Дамблдор, профессор МакГонагалл — они бы все сказали, что Гарри не имел права трусить, что он должен быть достоин родителей-гриффиндорцев, быть как они — смелым, решительным и самоотверженным.
Однако чем дальше он удалялся от замка в темноту, тем медленнее становились его шаги и сильнее — страх. Голоса авроров совсем стихли, сменившись завываниями ветра и угрожающим шумом деревьев. Казалось, Запретный лес понял его замысел и насмехался. Кто его знает, это же колдовской лес, полный самых разных волшебных существ, недаром же он назывался Запретным.
Поравнявшись с хижиной Хагрида, Гарри остановился. Он чувствовал, что не надо этого делать, что у него просто не хватит смелости снова пойти вперёд, но и не проститься со своим первым другом тоже не мог. Хижина была пуста, от неё не совсем не тянуло теплом. Наверное, Хагрид все эти дни проводил в поисках. Гарри всхлипнул и потёр глаза. Бедный Хагрид, он винил себя, когда вся проблема была в одном Гарри. Это Гарри носил в себе осколок души Волдеморта, это Гарри поверил в обман Снейпа и спрятался, заставив всех страдать от мысли, что он погиб.
— Прости меня, Хагрид, — прошептал он и, сбросив с головы мантию-невидимку, обернулся к замку, — простите меня все.
Громада Хогвартса благодаря множеству свечей выглядела так, словно пылала изнутри. Когда Гарри первого сентября увидел школу в первый раз, то был восхищён её мощью, силой и внушительностью, очарован и впечатлён. Сейчас же, глядя на тот же самый замок в такой же ночи, Гарри плакал, понимая, что прощался навсегда. Что даже если по какой-то счастливой случайности он вновь победит Волдеморта, то попросту не посмеет переступить порог школы, зная, как всех подвёл. Он ведь больше полугода подвергал опасности учеников и преподавателей, будучи крестражем самого Волдеморта. Если бы не Гарри, то Квиррелл бы не задержался в Хогвартсе, забрал бы камень и всё.
В траве что-то зашевелилось. Гарри скорее догадался, чем увидел это, потому что он, не в силах отвести взгляд от родного Хогвартса, не моргал, и его глаза, привыкшие к яркому свету, ничего больше не видели во тьме. Пришлось зажмуриться и сосчитать до тридцати, только тогда Гарри, распахнув глаза, более-менее сумел что-то рассмотреть. Правда, всё, что он увидел, — шевеление травы и небольшое пятно, приближавшееся скачками, ещё более чёрное, чем всё остальное вокруг. Несколько секунд, и у самых ног Гарри столбиком села крыса.
— А, это ты, — с облегчением выдохнул он.
Гарри не питал никакой любви к грызунам, потому что их терпеть не могла тётя Петунья, а на уроках в младшей школе рассказывали, что крысы переносят множество самых опасных заболеваний, но сейчас он был как никогда рад появлению живого существа, пусть даже и такого невзрачного и презираемого всеми. Проделать самый сложный в его жизни путь не в одиночестве было так уж и страшно.
— Ты меня не понимаешь, но спасибо, что ты здесь.
Отвернувшись от замка, Гарри сделал несколько шагов в сторону леса, когда на плечо ему опустилась чья-то рука, а другая, не давая вскрикнуть, зажала рот.
— Здравствуй, Гарри, — прозвучал над самым ухом шелестящий, с пришепётываниями голос.
Запаниковавший Гарри попытался вырваться: локтем врезал незнакомцу в грудь и отскочил, но отбежать не успел — незнакомец схватил его за мантию и дёрнул на себя. Застёжка врезалась Гарри в горло, он захрипел и повалился на землю, больно стукнувшись затылком.
Над ним нависло лицо неизвестного взрослого волшебника. Мерзкое и противное, как у крысы: маленькие, глубоко посаженные глаза бегали по сторонам, нос всё время дёргался, а приподнятая в оскале верхняя губа обнажила зубы, два из которых, передние, были длиннее и больше, чем остальные. Колдун, распахнув мантию-невидимку, шустро обшарил его карманы и, обнаружив волшебную палочку, направил её на Гарри.
