Он буквально впихнул этот пакет ей в руки и развернул к спальне, так что Ане не оставалось ничего, кроме как взять его и отправиться к себе. А там… там она ахнула, увидев внутри платье. Красивое и на первый взгляд очень даже недешевое. Из приятной струящейся ткани. Черное, с довольно целомудренным вырезом на груди. И с короткими рукавами, до середины локтя.
Решив, что не будет его надевать, Аня все-таки не выдержала. Надела. И встала перед зеркалом.
Давно она не носила таких вещей. У нее их и не было. Когда-то давно, да, но с тех пор она заметно набрала в груди, да и бедра после родов стали шире. Те платья, которые она носила, ей просто стали малы, а новых не было. Так что теперь она стояла и смотрела на себя, как на принцессу. И не могла сдвинуться и с места.
А ей это было необходимо. Снять платье, вернуть его обратно в пакет, а пакет отдать Герману. Потому что она и так с трудом понимала, чем он руководствовался, когда предложил ей свою помощь. А теперь еще и это… праздник, устроенный явно для них, потому что до того, как они появились в его квартире, мужчина явно не планировал ставить елку, купленное ей платье, накрытый стол.
Аня как раз собиралась снять платье, когда в дверь постучали. И не успела она ничего сказать, как та открылась.
– Прости, – произнес Герман. – Подумалось, что ты можешь отказаться от платья.
– Я как раз планировала, – вдруг охрипшим от то ли волнения, то ли неловкости, голосом, произнесла Аня.
– Возврату не подлежит, – неожиданно сказал Герман. – Я специально так взял. Там была опция “без возврата”. Оно стоило дешевле.
Аня не понимала, врал Герман или говорил правду, но решительности не забирать у нее платье, ему было не занимать.
– Ну же, Аня… надевайте, выходите к нам. Встретите с дочкой Новый год по-человечески. Вам ведь весь праздник испоганили.
Аня сглотнула и кивнула. А потом неожиданно появилась мысль, что ничего ей на самом деле не испоганили, а наоборот даже. Если бы не та авария, то ее жизнь осталась бы прежней. Муж-алкоголик, бесконечные скандалы, веселье с друзьями, которого стало бы больше из-за праздников. А теперь…
Теперь она здесь. И к своему собственному стыду, здесь, рядом с незнакомым мужчиной, ей нравилось гораздо больше, чем дома.
Аня сидела за столом, пораженная тем, как Герман все организовал. На столе красовались нарезанные овощи, аппетитные бутерброды, оливье и фрукты. Неужели Герман успел всё это приготовить и закупить, пока она лежала в постели?
– Ты так всё успел сделать? – спросила она, глядя на него с искренним удивлением. – Это же… потрясающе!
Герман лишь слегка улыбнулся, отодвигая полупустую тарелку с закусками.
– Слегка постарался, – сказал он, но в его взгляде чувствовалась гордость за то, что удалось создать такую атмосферу. – К тому же, мне кое-кто помог.
Герман скосил взгляд на Машу и Аня увидела, как дочка подмигнула ему. Радостно и счастливо. Она никогда прежде не была такой счастливой на Новый год, хотя Аня и старалась создать для нее праздник. Все равно находилось что-то, что было не так идеально. Пьющий отец, его шумные друзья, недостаточное количество еды, как в прошлом году.
Но теперь Маша пребывала в восторге. Светилась счастьем и Ане даже казалось, что выглядит она по-другому. Более живой, расслабленной. Хотя, так оно и было. Аня поймала себя на мысли, что и сама чувствует себя иначе. Не боится, что в любой момент все может пойти не по плану, что праздник испортит Рома. То ли громким криком, то ли ударом кулака по столу. Ромы здесь не было. Была только она, ее дочка и… Герман.
На него Ане даже смотреть было немного неловко. Но удержаться она не смогла. Он тоже оделся по-другому. На нем был легкий красный свитер с рисунком саней и джинсы. А еще… кажется, он уложил уже привычный вихрь на голове? Или же Ане так только казалось, при необычном освещении.
– Маш… – Герман обратился к ней. – Принеси-ка из кухни сок.
– Но есть же!
– Есть, но я хочу ананасовый.
Дочка послушно кивнула и унеслась на кухню, а Герман, не теряя времени, поднялся со своего места. Аня наблюдала за ним с широко распахнутыми глазами. Потому что пока дочка убежала, он достал откуда-то несколько коробок и положил их под елку, а затем, с совершенно невозмутимым видом, вернулся обратно за стол.
– Что это? – не удержалась от вопроса.
Герман лишь пожал плечами. Мол, ничего такого. Просто…
– Подарки. Всякое разное.
Аня почувствовала, как её сердце учащенно забилось. Подарки? Для них? Она никогда не ожидала, что этот мужчина, едва знакомый ей, решит сделать что-то подобное. Она бросила взгляд на вернувшуюся Машу, еще ничего не замечающую под елкой. Дочка была счастлива. И точно заслужила того, что сейчас происходило. Но Аня не могла избавиться от мысли, что они этому мужчине навязались. И заставили его потратить на них кучу денег. Он ведь был не обязан, в конце концов, их радовать.
– Ой, а это… это… что?!
Маша, заметив коробки, стремительно понеслась к елке, но рядом с ней замерла, будто боясь взять.
– Это же… подарки, да? Их не было, – обернувшись, спросила не то у нее, не то у Германа.
