Поднялся на нужный этаж и даже позвонил в дверь, все еще понятия не имея, что говорить.
Но оказалось, что говорить не придется.
Аня открыла ему сама. Первые мгновения она ошарашенно на него смотрела, будто не могла поверить, что это действительно он. А потом произошло то, чего Герман меньше всего ожидал.
Она заплакала.
Закрыла лицо руками и зарыдала.
А дальше… дальше все пошло своим чередом. Решительно зайдя в квартиру, Герман прошелся по комнатам, понял, что главы семейства нет и говорить ему будет не с кем, нашел чемодан и сумку и попросил обрадовавшуюся Машу собирать все ее вещи.
– Что ты делаешь? – спросила Аня, когда Герман стал доставать ее вещи из шкафа и сбрасывать те на кровать.
– Бери то, что хочешь забрать. Остальное – купим. Если хочешь, можешь все здесь оставить, все новое купим.
Она смотрела на него растерянно и Герман понимал ее. Он, наверное, странно выглядел. И совсем не объяснил, почему пришел. Просто… ему не хотелось, чтобы она оставалась здесь хотя бы на минуту. Тут, среди этой груды хлама, в пропитанном алкоголем месте.
– Я пришел за вами, – спокойно сказал Герман и двинулся к ней. – За тобой и Машей. – Я знаю, что это может быть странно. Я знаю, что ты можешь мне не поверить, но я хочу, чтобы ты была рядом. Если не хочешь в роли моей женщины – хорошо, я подожду. Я… могу сделать вас счастливыми. Тебя и дочку.
В какой-то момент Герману показалось, что она откажется. Но вместо этого Аня кивнула, бросила некоторые вещи в чемодан, сгребла с трюмо какие-то женские баночки-скляночки и решительно зашагала на выход из спальни.
Судя по обстановке, Роман продолжал пить. Герман отметил бутылки не кухне и недоеденные бутерброды.
– Надо бы подождать, – сказал Святов уже на выходе. – Поговорить.
Аня с ужасом на него уставилась и он, чтобы обезопасить ее, отвел их с дочкой в машину, а сам остался в квартире дожидаться.
Ждать пришлось недолго. Уже минут через десять в квартиру вошли двое. Роман и еще один мужчина, едва стоящий на ногах. Завидев незваного гостя, Рома начал возмущаться, но очень быстро захлопнулся, поняв, что попросту не выстоит. Ни перед силой, ни перед связями человека, который по какой-то непонятной ему причине хотел защитить его жену и дочь. Тех, кто давно стали для него предметом декора и некого удобства.
Разговор с Романом прошел быстро. Герман популярно, даже без рукоприкладства, объяснил ему, что все кончено. Что его жена и дочь теперь будут жить в другом месте и пока он прикладывается к бутылке, никогда с ним не увидятся.
– Попытаешься связаться с ними или влезть в их жизнь – клянусь, я сделаю все, чтобы ты исчез навсегда.
После этих слов он вышел, спустился по ступенькам и сев в автомобиль, произнес:
– Вы не пожалеете.
– Ты еще тут? – спросил Кирилл, заглянув в его кабинет.
С Кириллом они долгое время вместе проработали бок о бок в клинике. Но Кир ушел, решив заняться клиникой, которую унаследовал от отца. Изначально он не планировал. Святов толком не знал почему, но клиника была для Кирилла триггером. А потом он внезапно стал у ее руля. И теперь они снова работали вместе. Только теперь Святов был его сотрудником, а Кирилл – начальником, хоть и по-прежнему, время от времени, оперировал.
– Уже собираюсь. А ты? Что здесь забыл в канун Нового года?
– Да вот… жену привез. Рожать.
И только сейчас Герман заметил, каким бледным был Кирилл. Осунувшимся, нервным.
– Так дело не пойдет, – произнес Святов и, поднялся со своего кресла.
Достав из загашника бутылку и стакан, он плеснул несколько глотков виски и протянул его Кириллу.
– Выпей-ка, полегчает.
Кир осушил бокал залпом и собрался налить еще, но Герман забрал у него бутылку.
– Хватит. Тебе еще ребенка принимать. Это я тебе так, для храбрости и успокоения. А не накидаться. Давай-давай, – кивнул на выход. – Шагай.
Герман вышел вместе с Кириллом. Провел его до отделения и даже поздоровался с его женой – Катей, которая выглядела не лучшим образом и на мужа смотрела волком. Герману тоже скоро предстояло увидеть такой взгляд. Всем мужчинам, решившим, что они хотят быть с женой рядом, когда те рожают, приходилось видеть в глазах любимых ненависть.
И Герман знал, что как бы Аня его не любила, в момент родов она его возненавидит. И будет говорить, что никогда больше, что никаких детей. По правде, Святов и не хотел детей больше, боялся за здоровье жены. Все-таки, кому, если не ему не знать, что роды – малоприятный этап в жизни каждой женщины.
– Ну все… – он пожал Кириллу руку. – Давай, крепись. Наберешь, скажешь, как все прошло.
– Ты к своим спешишь?
– Ага, – Святов бросил взгляд на часы.
Было уже восемь. Еще полчаса назад он должен был быть дома, но пришлось немного задержаться. И это у него в новой клинике нормальный, нормированный график, преимущественно плановые операции. И все равно задержки периодически случались.
Сегодня ему опаздывать не хотелось от слова совсем. Он спешил домой, к семье, которую обрел какой-то год назад. Вот так же, в новогоднюю ночь.
