Агафья Эдуардовна развалилась в кресле, показывая, как уже ее замучили бесконечные «почему».
– Ну вы сами подумайте, зачем мне это надо? Во-первых, близкие подруги постоянно будут искать свободную минутку, чтобы пошушукаться. И будьте уверены, они ее найдут, даже во вред работе. Во-вторых, подруги запросто могут перемывать мне кости, должны же они о чем-то говорить. Ну и в-третьих, если объединятся две, то остальные будут как бы в стороне, а это тоже не всем приятно. Поэтому самый оптимальный вариант – крепкие товарищеские отношения, которые я и поддерживаю в коллективе. А теперь пора бы вам уже и оставить меня в покое.
Акакий поднялся и расправил плечи.
– Адрес мне скажите, где Осипова Таня проживала.
Хозяйка заведения заглянула в какой-то журнал и нацарапала на листочке адрес бывшей работницы.
Акакий уже подходил к машине, когда ему наперерез кинулась стройная фигурка в коротеньком платьице.
– Акакий! Вы куда пропали? Так бессовестно, я просто не знаю что думать! Вы – негодник, – пеняла ему милая Любочка, поглаживая пальчиком капот новой машины. – А это ваша машинка?
Акакий как-то по-индюшачьи зафыркал, заиграл бровями и небрежно подтвердил:
– Моя. Так, прикупил по случаю. Последняя модель, да…
– А почему не иномарка? – капризно скривилась Любочка.
– Так, а это… меня в иномарках тошнит. Я патриот, знаете ли, до спинного мозга…
– И вы не поедете со мной за границу?
– А когда? Я на этой неделе не могу, занят… если чуть позже, и с тобой…
«И на твои деньги», – чуть было не брякнул язык, но его вовремя прикусили. Вопросы были исчерпаны, и Любочка в новую «Волгу» сесть согласилась.
– Куда вы меня покатите? С вас ресторан, – мурлыкала она и качала ножкой в такт незатейливой песенке.
После того дня рождения, когда Клавдия добросовестно вытрясла его карманы, Акакий был в деньгах более чем стеснен. Жена ему выдавала отныне только десятку в день на мелкие расходы, а с такой суммой разве что милостыню просить у ресторана, а не за столиком шиковать. Чтобы увести разговор в безопасное русло, Акакий стал изо всех сил подпевать неизвестному певцу.
– Ты такая страшная, ля-ля-ля, крашеная, некрашеная, все равно страшная… – гнусавил Распузон, вытягивая шею.
– Что это вы воете? – обиделась Любочка. – Я вас, кажется, спросила, вы приглашаете меня сегодня в ресторан или нет?
– Люба… – набрался решимости Акакий, – я вам должен признаться… Мои счета в банке заморожены…
– А когда оттают? – чуть не плакала девчонка.
– А черт их знает. Эти банки… Они знаешь какие, – заиграл желваками Акакий Игоревич, вспомнив о супруге.
Машина подкатила к дому Осиповых, и Акакий облегченно вздохнул.
– Подожди меня здесь, можешь музыку включить погромче, – предложил он девице и по-молодецки взбежал на хилое крылечко.
Поднимаясь по лестнице, Акакий Игоревич уже пожалел, что напялил эту легкомысленную футболку. Единственный костюм-тройка сейчас был бы более кстати, все же у людей горе. Однако из-за двери доносилась музыка, и кто-то пропитым голосом хрипел похабные частушки. Двери открыла плотная женщина в мешковатом платье.
– Мне бы кого-нибудь из Осиповых, – неизвестно зачем принялся кланяться Акакий.
– Из Осиповых? Это кто ж такие? – окинула его женщина недобрым взглядом.
– Ну… Таня Осипова, утонула недавно…
– Так вам ее, что ли?
Не может быть! Значит, девчонка жива? Вот пусть она и расскажет, что за башмаки ей мерещились.
– Сразу говорю, ее нет, – отрезала женщина.
– А где она? – перестал дышать Акакий.
– Так утонула ж!
– Ну хорошо, а муж-то ее дома?
– Ничего хорошего. И мужа нет.
– Тоже утонул?
– Типун тебе во весь рот! Живехонек он, только уехал. Квартиру сдал и уехал. Не мог здесь больше оставаться без своей жены. Вот такая любовь промеж них была. – Женщина подперла ручкой голову и скособочила лицо. Слез видно не было, но незваный пришелец и так должен был догадаться, что она горюет.
– А вы хозяйка квартиры, да? Не знаете, куда он мог уехать? Может, говорил что или просил позвонить?
– Да что ж я ему звонить буду, я что ж, девочка какая!! – обозлилась хозяйка квартиры. – А вам чего надо-то?
– Мне прежние хозяева очень нужны. Ну вы хоть знаете, как зовут мужа?
– Моего? Моего знаю. А этого Осипова… то ли Саша, то ли Паша, то ли Коля… Нет, скорее всего Дима. Да что вы меня пытаете все время! Не знаю я!
Акакий вышел подавленный, и только вид цветущей Любочки вернул ему настроение. Как эта девчонка на него смотрит! Клава уже лет сто так не смотрела. А как Любочка его слушает! Всегда только с открытым ртом. И неправду говорил Райкин, это совсем не надоедает, пусть слушает.
– Акакий, теперь мне домой надо, а то я не успею собраться в ресторан, – захныкала девчонка.
«Мать твою! Дался тебе этот ресторан!» – мысленно выругался Акакий и тут же испугался. До сих пор он даже в мыслях не мог позволить себе такой распущенности.
