«Прошу, Учитель! Я не хочу навредить Маэрору, хотя он сам только к этому стремится. Не мне судить его правление или меры, но — не дай ему пожалеть о своей плате! Не дай ему погубить себя же!» — я в лёгком, но долгом поцелуе удержала пальцы у губ и коснулась кончиками груди, быстро коснулась пальцами губ и коснулась каменной черепахи. Мне ничто не ответило. Только рыбки в аквариуме продолжали играть друг с другом, да пламя в чашах гореть. Неторопливо встав и начав спуск, я поняла, что мои мысли занимает замерший где-то наверху в долгой молитве у каменного волка князь Клыка. На последней ступеньке я задумчиво подняла голову, вглядываясь в верхние ярусы и отрешаясь от почти неслышного гула голосов молящихся. На грудь прилегла грусть и я, вздохнув, посмотрела на двери, решив, что Зарахи наверняка заждалась меня.
Именно тогда я и заметила удивительно красивого юношу, вошедшего под своды храма. В полумраке горящего масла я не разглядела чёткого плетения его волос, но мне были видны дорогие бусины в прядях, прекрасный кафтан и рубаха под ним удивительно тонкой работы. Больше удивило лицо — оно было не просто красивым, оно притягивало взгляд, заостряя на глазах и чарующей улыбке. Да и спирали сине-серой краски на щеке напоминали о метке, только вчера впервые опалившей моё лицо местной химией.
Я, как влюбленная дурочка, замерла на месте, не понимая, что глупо таращусь на незнакомца, но в тот момент он просто добил меня, одарив радостным взором.
— У вас прекрасное ожерелье, satta-oda, — ласково произнёс он.
Я, прежде чем поняла, что ко мне официально обратились как к молодой девушке-нелию, осознала, что меня хвалят ни за что — я не надевала никакого кулона! Хрустального лебедя — и того — я оставила на столе в комнате! Но всё же я опустила глаза, обнаружив, что у меня на груди, не касаясь выреза рубашки, лежит диск тонкого деревянного среза, на котором имеется барельеф из драгоценного камня-сапфира в виде пасущейся лошади. Осторожно взяв украшение, я потянула его на себя, обнаружив, что кулон держался на прочном шнурке, растягивающемся подобно резинке. Но что-то говорило мне, что я не сниму никогда эту красоту, даже если попытаюсь разрезать шнурок. Я тут же подняла голову, чтобы отыскать взглядом этого внимательного и прекрасного юношу. Хоть с момента находки безделушки прошло каких-то десять-пятнадцать секунд, лестница храма и площадка у жертвенника были пусты.
Продолжая оглядываться в поисках незнакомца, я медленно вышла из храма. Зарахи ждала у самых дверей, поэтому быстро оказалась рядом со мной. Она достала свою корзинку и повесила её на плечо с помощью продетого широкого ремня, чем напомнила девчонку-спортсменку. Изучив меня внимательным взглядом, она сама с любопытством взглянула на двери храма.
— Что-то случилось, Госпожа?.. — она вопросительно посмотрела на меня. Я успела заметить, как её брови удивленно дрогнули когда взгляд опустился ниже моего подбородка.
— В храм только-только входил какой-то парень. Ты не знаешь — кто таков? Не похоже, что он из простых, — от досады снова захотелось топнуть ногой. Зарахи, не сводя с меня глаз, мотнула головой.
— Госпожа, после Вас и Светлейшего Господина никто не проходил внутрь, — взгляд Тени бросился на двери и вдвойне удивленный вернулся ко мне, снова опустившись ниже подбородка. — Вы вернули Амулет Учителя. Это прекрасно.
— Что прекрасного? Сапфировая лошадь… — напоминание о странном кулоне наполнили меня спокойствием и мягкостью. Я почти не заметила, как все неприятные эмоции куда-то делись.
— Камень Виндтара, Старшего Рек, — пожала плечами Тень, проводя пальцем по шее от уха до плеча, словно пыталась что-то найти.
Впрочем, «что-то» она и нашла, подцепив согнутым пальцем тёмный шнурок — тоже кулон, тоже на тонком деревянном диске — только из тёмного дерева. Да и барельеф был иным — тёмно-зелёный камень, обточенный в виде какого-то диковинного цветка.
— Изумруд. Гоартар, Старший Лесов и Животных, — выдохнула я, любуясь тонкой работой, выполненной совсем не рукой смертного. Легко коснувшись своего кулона, я опустила его на грудь, чувствуя, как со вздохом мне становится легче, как камень проникает в моё тело и может при первом зове снова показаться на свет.
— Верно, Госпожа. Это вы помните, — девушка замялась, оглядываясь по сторонам. — Отец сказал, что сегодня я надолго останусь рядом с Вами. Если честно, со мной такое впервые. У Вас ведь никаких дел не намечалось?
— Напротив, Зарахи. У нас с тобой сегодня много дел, — я видела, что Тень пыталась сдерживать эмоции, но уголки губ дрогнули от разочарования. — И первое дело — позавтракать! — я оглянулась на конюшню при храме и замершего невдалеке Саркона — нелий присматривал за всей троицей лошадей, кажется, забыв про Светлейшего. Вот только что-то в голове прогоняло такую мысль. Тут же почти позабыв про Саркона, я бодрой походкой направилась в сторону оживленных улиц.
