- Сколько там было того пожара, скорее, похоже на пару сигарет, которые тлеют в пепельнице, - пренебрежительно хмыкнул Большой Джим. На виске у него пульсировала жила, и сердце сильно билось. Он понимал, что - вновь - ел слишком быстро, но ему просто не под силу было сдерживаться. Проголодавшись, он глотал без перерыва все, пока стол перед ним не становился пустым. Такую имел натуру. - Любой его погасил бы. Ты его погасил бы. Наиболее интересно то, что я знаю, кто в последний раз голосовал за меня, а кто нет
Кто был против, не получат и никчемной конфетки.
Ферн спросил Большого Джима, что он, Ферн, должен делать с помпами.
- Только проверь, лежат ли они в сарае. И тогда приходи в среднюю школу. Мы будем в спортивном зале.
Ферн сказал, что что-то хочет спросить Роджер Кильян.
Большой Джим подкатил глаза, но подождал.
Роджер хотел знать, кто именно из его ребят станет копами.
Большой Джим вздохнул, порылся в разбросанных на столе листах и нашел тот, где был список новых офицеров. Большинство из них были старшеклассниками, и все были мужского пола. Самому молодому, Мики Вордло, исполнилось только пятнадцать, но он был качком. Правым полузащитником на футбольном поле, пока не выгнали за пьянство.
- Рики и Рэндол.
Роджер запротестовал, говоря, что это его старшие, единственные, кому можно доверить ежедневную работу на ферме. Кто, спросил он, будет помогать ему теперь с цыплятами?
Большой Джим закрыл глаза и попросил у Бога терпения.
16
Сэмми очень четко ощущала ту дергающую боль, которая перекатывалась у нее в животе - похожую на менструальные спазмы - и намного более острые подергивания, которые поступали из ее подбрюшья. Их тяжело было не ощутить, поскольку каждый ее шаг ими отдавался. Однако она продолжала брести вдоль шоссе 119 в сторону Моттонской дороги. Она будет чапать, не смотря ни на что, какой бы не была боль. Она четко знала, куда идет, но не имела целью свой трейлер. Все необходимое было не в трейлере, и она знала, где его найдет. Она туда будет идти хоть целую ночь. Если боль станет совсем невыносимой, в кармане джинсов у нее лежит пять пилюль перкоцета, она сможет их разжевать. Разжеванные, они действуют быстрее. Ей об этом говорил Фил.
Трахай ее.
А мы тогда вернемся сюда и уже надлежащим образом тебя заебём.
Трахай эту суку.
Держи лучше рот на замке, пока тебе не прикажут сосать.
Трахай ее. Трахай эту суку.
Никто тебе все равно не поверит.
Но преподобная Либби поверила, и что с ней случилось? Выбитое плечо, мертвая собака.
Трахай эту суку.
Сэмми подумала, что этот голос, этот возбужденный свиной визг будет звучать в ее голове до скончания веков.
Так она и шла. Над ее головой затеплились первые розовые звезды, словно искорки, которые проглядывают через грязное оконное стекло.
Автомобильные фары заставили ее тень прыгнуть вдоль дороги далеко впереди ее. Подъехал и остановился расшатанный фермерский пикап.
- Эй, ты, давай, садись, - позвал мужчина за рулем. Хотя прозвучало это как «Ва-вай-саись», потому что за рулем сидел Алден Динсмор, отец покойного Рори, и он был пьян.
И что там, Сэмми все равно полезла в кабину - двигаясь с осторожностью инвалида.
Похоже, что Алден этого не заметил. Между ногами у него стояла полулитровая жестянка «Будвайзера», а рядом с ним полупустой ящик. Жестянки из-под уже выпитого пива накатывались на ноги Сэмми.
- Тебе куда надо? - спросил он. - Порлен? Посмут? - и засмеялся, показывая, что хоть он и пьяный, а пошутить умеет.
- Только до Моттонской дороги, сэр. Вы едете в том направлении?
- В л'бом направ'ии, куда толь'о захочешь, - ответил Алден. - Я просто катаюсь. Катаюсь и думаю о моем мальчике. Он умер ф с'боту.
- Мне так жаль, я сочувствую вам, это такая потеря.
Он кивнул и выпил.
- Мой отец умер прошлой зимой, ты знала? Задохнулся насмерть, бедный старик. Эмфа-зема. Последние годы жизни провел на кислороде. Обычно Рори менял ему баллоны. Он лю'ил старую лису.
- Мне так жаль, - она уже это говорила, но что другое тут можно еще сказать?
Слеза скатилась ему по щеке.
- Я поеду, куда скажешь, мисси Лу. Буду ехать, пока пиво не закончится. Хо пива?
- Да, благодарю. - Пиво было теплым, но она пила жадно. Ее мучила жажда. Выловила из кармана одну пилюлю и запила ее вторым длинным глотком пива. Ощутила, как загудело в голове. Очень приятно. Она добыла еще одну пилюлю перкоцета и предложила Алдену. - Хотите? От этого вам полегчает.
Он взял пилюлю и тоже проглотил, запив пивом, даже не поинтересовавшись, что это такое. Вот и Моттонская дорога. Он поздно заметил перекресток и резко завернул, сбив почтовый ящик Крамли. Сэмми не обратила внимания.
- Бери еще, Мисси Лу.
- Благодарю вас, сэр, - она взяла следующую жестянку и хлопнула лючком открывалки.
- Ты види'а моего мальчика? - В свете приборной панели глаза Алдена влажно отсвечивали желтым. Это были глаза собаки, которая на бегу наткнулась на яму и сломала себе ногу. Ты види'а моего мальчика?
- Да, сэр, - кивнула Сэмми. - Конечно же, я видела. Я тогда тоже там была.
