Закончив, она с удовлетворением огляделась. Почти ничто не указывало на то, что они были здесь, и это по какой-то непонятной причине ее устраивало. Ей хотелось на время сохранить их любовь в сладкой тайне. Вдруг кто-нибудь заподозрит, что она была здесь с Деметриосом? Эта мысль ее нервировала. И что будет, когда экипаж вернется на борт?
– Ну что, порядок?
– Да, я готова.
– А может, хочешь еще часок-другой поваляться в постели?
Он скользнул рукой по внутренней стороне ее бедра, и она почувствовала, как по телу пробежал озноб.
– Деметриос Теодосис, ты неисправим.
– Да, – он подхватил ее и закружил, – но ты любишь меня.
Когда его руки замерли у нее на талии, она подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо.
– Да.
Деметриос проснулся после очередной беспокойной ночи и, повернувшись, увидел, что рядом никого не было. Ну вот, сон снова выветрился из памяти, но, как всегда, оставил ощущение, будто грозовые тучи сгущаются. Потом он вспомнил – сегодня ему предстояло увидеться с матерью и отцом. Они вернулись из Афин, и уклониться от встречи было невозможно.
Он вытянул руку и коснулся пустого места. Вот бы Шона проснулась вместе с ним в залитой солнцем каюте – тогда ей не пришлось бы ночью крадучись пробираться к себе. Неделю назад команда вернулась на борт, и Шона настояла на том, чтобы сохранить их отношения в тайне. По правде говоря, это его тоже устраивало, хотя он с тоской вспоминал о той неделе, когда яхта была в их полном распоряжении. При необходимости Шона могла быть очень упрямой, но все свободное время они проводили вместе.
Теперь, вернувшись на Итос, он с головой ушел в управление бизнесом, встречался с инвесторами отца и обдумывал планы на будущее. Компания испытывала финансовые трудности. Потрясения на фондовых рынках и избыток сырой нефти привели к дестабилизации судоходной отрасли, и в последнее время инвестиции отца не приносили прибыли. Деметриос знал, что сегодня будет день расплаты. Отец никак не мог решиться на то, чтобы передать бразды правления компанией. Хотя его здоровье пошатнулось, но отказаться от дела всей своей жизни ему было трудно.
Последние несколько недель Деметриоса угнетало сознание того, что могучая сила под названием «семья» того гляди раздавит его, как многотонный грузовик. Время, которое они с Шоной провели вместе, исследуя остров, было волшебной интерлюдией, и он мечтал, чтобы она длилась вечно. Мысль о том, как они познавали друг друга и, к его большому удивлению и восторгу, Шона приняла свою чувственность и с соблазнительной уверенностью научилась подтрунивать и насмехаться над ним, вызвала у него улыбку. Благодаря ей в нем что-то снова пробудилось. Может быть, причина крылась в ее невинности, но было и еще кое-что: теперь у него появилась новая цель.
Брюзжа, он скатился с кровати, а затем с еще большей досадой вспомнил, что сегодня она не будет ждать его на солнечной палубе. У нее был выходной и какие-то дела. Он хотел где-нибудь пообедать вместе, но она была непреклонна. И теперь их встреча откладывалась до вечера. Ну вот, снова проволочка, это его не устраивало. Деметриос пересек каюту и открыл ящик комода. Среди футболок лежал конверт. Два билета из Хитроу в Нью-Йорк и обратно. Номер в «Уолдорф-Астория» уже был забронирован. От сладкого предвкушения ныло под ложечкой. Он не мог дождаться момента, когда окажется с любимой женщиной в любимом городе, покажет ей все-все и ее большие глаза широко распахнутся от удивления и восторга.
Он быстро оделся, оставив конверт на комоде. Для такого, как он, привыкшего получать желаемое, мысль о необходимости ждать была невыносима. Может, он избалован сверх меры или так проявляется его решительность и целеустремленность? Он знал себя, в этом не было ничего предосудительного. Пора переходить к следующему жизненному этапу, выполнить данное себе обещание, а для этого рядом должна быть правильная женщина. Он принял решение.
Обычно, проведя несколько дней в обществе Иванок, Тамар или Нормандий – как выяснилось, все они были вполне взаимозаменяемы – и утомившись их легкомысленной болтовней и ленивым образом жизни, он был вынужден искать убежища в кабинете и отдохновения в умственном труде. Теперь же он знал, какой могла, а вернее, должна быть его жизнь.
Деметриос всегда понимал, что однажды ему придется полностью посвятить себя семейному бизнесу, но гнал эту мысль. Момент выяснения отношений надвигался, и Шона помогла ему примириться с неизбежным. Ее дельные замечания и проницательность помогли понять, что работа действительно может быть интересной. Она на многое открыла ему глаза. Он бросил взгляд на «Ролекс». В двенадцать его ждали в семейном доме. Возможно, перед этим он успеет поговорить с Шоной. Ей пора узнать, чего он хочет. Чего ожидать. Он надеялся, что она будет сильной и поймет.
