Большая белая вилла, на которой проживали Теодосисы на Итосе, принадлежала семье на протяжении нескольких поколений и отходила в наследство старшему сыну. Каждый добавлял к ней что-то свое, но кое-что всегда оставалось неизменным, например восхитительный вид из рощи на вершине холма, возвышавшегося над морем. Своим величием она затмевала виллы поменьше – с закрытыми окнами и красочными навесами, – вытянувшиеся вдоль узких извилистых улочек до маленькой гавани.
Подъезжая к вилле на «Порше», Деметриос увидел мать, сидевшую на балконе, обращенном к морю. В темных волосах Эланы мелькала седина, но она по-прежнему была красива, и хотя девичьей мягкости в лице уже не осталось, но благодаря выразительным скулам, стройной фигуре и гриве идеально уложенных волос она выглядела намного моложе.
Деметриос припарковался на широкой подъездной дорожке между «Феррари» и «Мерседесом» и, взбежав по лестнице, у входа в дом обнял мать и поцеловал ее в обе щеки.
– Где папа?
– В кабинете, опять кричит на юристов.
– Что происходит?
– Он сам тебе расскажет. Дела не ахти.
Деметриос поднялся по мраморной лестнице, расположенной по центру вестибюля. На первом этаже, где принимали гостей, были просторные залы с роскошными белыми кожаными диванами и невычурной, но дорогой антикварной мебелью, приобретенной на «Сотбис» и «Кристис», а также со вкусом подобранной модернистской живописью.
Аристотель сидел в кабинете наверху за большим письменным столом из красного дерева, в стоявшей перед ним огромной хрустальной пепельнице тлела кубинская сигара.
– Ты куда, черт возьми, запропастился? Ты вообще представляешь, что происходит? Я уже тебя заждался!
– Успокойся, отец, так и до инфаркта недолго.
– Нет, вы только послушайте! – Аристотель развел руками. – Знаешь, из-за чего у меня будет инфаркт? Из-за тебя. Занимаешься глупостями с прислугой, а должен быть здесь и выполнять свои обязанности.
Деметриос сузил глаза.
– Я вижу, Джереми опять шпионит?
– Хватит об этом, – Аристотель пренебрежительно махнул рукой. – Есть проблемы поважнее. Грубо говоря, мы в полном дерьме.
Элана, которая вошла в комнату вслед за сыном, положила руку на плечо мужу и сказала успокаивающе:
– Деметриос прав, мы должны сохранять спокойствие. Налей-ка мне выпить, Деми. А ты, Ари, потуши сигару: дым ест мне глаза.
Пока Деметриос наливал кампари с содовой из маленького бара в углу, Элана присела на край просторного кожаного кресла мужа. В отличие от стройной жены, Аристотель был полным, редеющие волосы были зачесаны назад, проницательные глаза возмущенно взирали на единственного сына сквозь очки в толстой оправе черного цвета.
Деметриос передал бокал матери, и та сделала неспешный глоток.
– У бизнеса серьезные проблемы, – сказала она.
– Мы вложили значительные средства в добычу нефти и столкнулись с ее избытком, – объяснил отец, туша сигару. – Рынки нестабильны, и банки грозятся взысканием. У нас накопились значительные долги, и теперь они хотят вернуть свои деньги. Мы либо прокачаем существенную долю капитала, либо потеряем все.
Деметриос был потрясен.
– Эти паршивые адвокаты, которые тебя консультировали, на самом деле пытались тебя обанкротить…
Аристотель всплеснул руками.
– Мы теряем миллионы долларов справа, слева и по центру. Все кому не лень хотят нас достать.
– Мы должны принять немедленные меры и, пока не поздно, консолидировать бизнес, – вставила Элана.
– Лукас Константис хочет объединить наши компании. Он готов нас выручить при условии, что взамен получит контрольный пакет.
– Этому не бывать! – воскликнул Деметриос. – Только через мой труп. Лучше потерять все.
– Деметриос, ты несмышленый мальчишка! – рявкнула Элана, в ее голосе звучало презрение. – Речь не о тебе, а о семье. Мы рассмотрели все возможные варианты, и этот – единственный.
– Контроль над бизнесом он никогда не получит. Он хитрый, как змей, и, если ты уступишь ему хоть на йоту, он подомнет под себя все.
– Если мы не пойдем на его условия, от бизнеса ничего не останется.
Деметриос прошелся по комнате.
– Он всегда целился на наш бизнес и мечтал лишь о том, чтобы сидеть в твоем кресле, папа.
– Думаешь, я этого не знаю? Но иного способа спасти компанию не существует.
Мать встала и подошла к огромному окну, выходящему на бухту Итос – она была одной из немногих безопасных гаваней на острове, и этим объяснялось, почему поселение возникло именно здесь. Элана смотрела в окно, но видела перед собой не захватывающий вид, а будущее своей семьи.
– Мы можем кое-что предложить.
– Что именно? – спросил Аристотель.
– Он больше всего на свете любит свою дочь Софию и всегда хотел стать родоначальником династии.
– О да, эта его чокнутая дочурка, которая всегда получает то, что хочет, – усмехнулся Аристотель.
– Мама, ты затеваешь опасную игру, – предупредил Деметриос.
– И что с того? Наш долг – долг каждого из нас – ставить семью на первое место. София станет идеальной женой и родит тебе сыновей.
– Нет, мама, ты слишком многого хочешь.
– Мы все должны идти на жертвы. Разве ты не хочешь сохранить бизнес?
– Во имя семьи, мой мальчик, – поддакнул отец.
