Она стояла на пристани, ожидая туристический катер, который курсировал между островами и материком. Сегодня это был последний рейс, и Шоне не хотелось его пропустить. Шантель проводила ее до пристани и поговорила с начальником порта, который сообщил, что до прибытия катера осталось несколько минут.
Она изо всех сил старалась держаться, и тут в ее голове прозвучал голос. На этот раз это был голос матери, а не отца. «Вытри слезы и подними голову, Шона О’Брайен, – сказал он. – Не доставляй им удовольствия».
Когда катер показался на горизонте, Шантель прижала ее к груди и попыталась дать ей денег, но Шона отказалась.
– У меня еще осталась часть жалованья, – твердо сказала она.
– Мне очень жаль, Шона. Экипаж «Святой Елены» будет по тебе скучать. Ты достойна лучшего. Джереми будет непросто найти тебе замену, но, к сожалению, это ничего не изменит. Жалованье ему платят мама и папа Теодосис, а не Деметриос.
Они снова обнялись, Шантель грустно махнула рукой и пошла назад на яхту. Больше всего на свете Шоне хотелось убраться как можно дальше от этого места. Последняя пара часов была худшей в ее жизни. Несмотря на все, она надеялась, что Деметриос объявится и скажет, что это была ошибка, что все неправда, что он любит ее и всю оставшуюся жизнь они будут вместе.
Она окинула взглядом гавань и даже посмотрела на холмы, где сквозь деревья проглядывали высокие башенки виллы Теодосисов. Может быть, пойти туда и встретиться с ним лицом к лицу? Почему он ведет себя как трус и всю грязную работу за него делает мать?
Услышав гудок парома, Шона повернулась к пристани. Вечером поток пассажиров редел. Утренние рейсы были до отказа забиты отдыхающими, которые приезжали сюда на один день, а вечером ехали местные – они возвращались домой с работы на других островах – или туристы в надежде найти пляж, где можно спать под звездами. Когда катер приблизился, Шона увидела, что кто-то на палубе делает знаки, и не поверила своим глазам. Это была Рокси. Она подскакивала на месте и, как безумная, махала рукой. Казалось, Вселенная откликнулась на боль Шоны и послала ей подругу.
Катер пришвартовался, и Рокси стала проталкиваться вперед. Пассажиры выказывали недовольство, жестикулировали ей вслед и что-то кричали по-гречески.
Не обращая внимания, Рокси спрыгнула на пристань и стиснула Шону в объятиях. Так они долго стояли, прижавшись друг к другу, а потом расцепили руки, и Рокси сказала:
– Как ты узнала, что я на пароме?
– Я этого не знала.
Рокси покачала головой, и мгновение они смотрели друг на друга. Именно тогда Шона поняла, что подруга стала какая-то другая. Она похудела, а вокруг глаз залегли тени от недосыпания.
Забыв о собственных проблемах, Шона спросила:
– Что случилось, Рокси? В чем дело?
– Я не могу… – Рокси оглядела причал и катер. – Не здесь, позже расскажу, когда доберемся до…
Тут ее взгляд остановился на рюкзаке Шоны, и она нахмурилась.
– Меня уволили, – сказала Шона.
– Кто?
– Неважно. А это значит, что я не смогу устроить тебе грандиозную экскурсию по Итосу. Это последний рейс, и мы должны на него сесть.
Рокси пожала плечами.
– Ну и ладно. Я приехала сюда только из-за тебя. Иди вперед, а я следом.
Они закинули рюкзаки на плечи и отправились на паром.
Когда катер отчалил, а остров исчез вдали, Шона подумала обо всем, что произошло. Всего за несколько недель ее жизнь изменилась – и
Она отвернулась от Итоса и поклялась, что никогда туда не вернется.
Шона и Рокси сидели на палубе и пили купленное на борту холодное пиво. Солнце стояло низко над горизонтом, и Шоне казалось, что это гигантский оранжевый шар, который медленно опускается за горизонт и тает в море.
Рокси потягивала пиво и молча слушала рассказ обо всех перипетиях, произошедших в жизни Шоны с момента их последней встречи.
– Не могу поверить, что Деметриос так обошелся с тобой. А ты не думала, что тут замешана его властная мамочка?
– Пусть даже так, но что ты за мужчина, если позволяешь своей мамочке так распоряжаться собственной жизнью? Нет, я просто была дурой. Мне следовало догадаться, что он за субъект, когда он так поступил с Нормандией. Он эгоистичный, избалованный ублюдок.
Шона знала, что все еще любит его и какая-то ее часть будет любить его всегда, но прямо сейчас ей следовало его ненавидеть и убедить себя в том, что без него ей будет лучше. В противном случае боль будет точить ее изнутри до тех пор, пока от нее ничего не останется. Больше ни слезы по Деметриосу, решила она про себя.
– Хватит обо мне, – сказала она. – Что у тебя с Тьерри? Что-то плохое, да?
Рокси отвела взгляд. Шона молча ждала. Она видела, что подруга старается подобрать нужные слова.
