Кристиан нахмурился. На самом деле он не хотел отказываться от «латинских любовных дел», как называла это Джиа. День был для него одновременно и приятным, и адским. Ему понравилось разговаривать с Кэролин, наблюдая, как она открывается ему, но он также постоянно боролся с желанием прикоснуться к ее руке и поцеловать ее, пока они болтали. Он хотел ее, и оставаться рядом с ней таким послушным и хладнокровным было чертовски трудно. Единственный способ, который помог ему справляться с этим весь день, – это пообещать себе, что сегодня вечером он, по крайней мере, сможет взять ее за руку, обнять и прижать к себе на танцполе и их тела будут скользить под карибскую музыку.
– Джиа права.
Кристиан опустил пакет, который только что поднял, и, взглянув на дверь, увидел входящих Маргарет и Джулиуса. – Как давно ты здесь? – спросил он.
– Пятнадцать минут. Мы были в гостиной, когда ты вошел, – ответила она, останавливаясь рядом с ним, чтобы поцеловать его в щеку.
Кристиан нахмурился, обнимая ее, удивляясь, как он не заметил их в гостиной. Фойе смотрело прямо на него.
– И я думаю, что Джиа права насчет того, чтобы немного сбросить давление, – сказала Маргарет, когда Кристиан поднес пакет с кровью ко рту. – Это будет нетрудно. Сегодня мы ужинаем в модном ресторане. Никто и не ожидает, что ты повиснешь на ее стуле. А потом во время шоу ты будешь на сцене.
Она замолчала и нахмурилась. – Я прослежу, чтобы Джини была там, потом она будет сидеть с одной стороны от Каро во время шоу, а я сяду на стул с другой стороны, так что ты не сможешь сидеть рядом с ней во время перерыва.
Кристиан нахмурился, увидев, как сужаются его возможности для прикосновений и поцелуев.
– А как же танцы? – спросила Джиа. – Мы должны потом пойти в клуб на танцы.
Кристиан начал улыбаться, держа во рту пакет. Он смог бы смириться с тем, что будет вести себя прилично первую часть вечера, если бы с нетерпением ждал возможности обнять ее на танцполе. Он провел бы руками по ее спине, прижимая ее тело к своему, и наклонил бы голову, чтобы вдохнуть ее сладкий аромат, когда он уткнулся бы носом в ее ухо и поцеловал.
– Расслабься, мальчик, – сказал отец, вырывая Кристиана из его воображения. – Если Джиа и твоя мать считают, что тебе не следует с ней танцевать, то и не стоит. Мы пойдем в ночной клуб, где играет в основном быстрая музыка.
– Даже в них иногда играет медленная музыка, – заметила Джиа, нахмурившись, невольно снова пробуждая в Кристиане надежду.
– Тогда мальчики будут танцевать с Кэролин, чтобы Кристиан не смог, – твердо сказал Джулиус.
Кристиан раздраженно вытащил из зубов пустой пакет с кровью. – А ты не думаешь, что она заподозрит неладное? Кроме того, мы сейчас не на работе. Ты не можешь заставить мальчиков танцевать с ней.
– Я сделаю это, – объявил Заниполо, давая знать о своем присутствии, и Кристиан повернулся, чтобы хмуро посмотреть на мужчину. Мужчин, поправил он про себя, скользнув взглядом по трем кузенам. Они, очевидно, вошли на кухню, пока он отвлекся, и теперь сидели за обеденным столом, все трое кивали, очевидно, счастливые танцевать с его женщиной.
– И она ничего не заподозрит, если ты пожалуешься на это, а твои кузены покажут, что они нарочно тебя мучают, – сказал Джулиус, пожимая плечами.
Кристиан выругался и вернулся к холодильнику за вторым пакетом крови.
– Это к лучшему, дорогой, – сказала Маргарет. Она подошла к нему и провела рукой по спине, когда он поднес второй пакет к зубам. – И ты все еще сможешь поцеловать ее на ночь. Этого и следует ожидать. Твой отец позаботится об этом снова, не так ли уважаемый? – спросила она, взглянув на мужа.
– Конечно. Я рад помочь ему заполучить его женщину, – великодушно сказал Джулиус, и глаза Кристиана сузились. Отец слишком наслаждался этим. Впрочем, он это заслужил. Когда дело дошло до Маргарет, он довольно жестко отозвался о его романтических способностях. Вздохнув, он покачал головой, вспоминая обещанный поцелуй на ночь. По крайней мере, они позволили ему это. Конечно, это не сравниться с тем, чего он хотел, но это было хоть что-то.
– Это ненадолго, Кристиан. Немного терпения – и все изменится, – торжественно заверила его мать.
Оторвав пустой мешок из его рта, он пробормотал: – Хорошо, – и повернул, чтобы получить другой.
– Если ты будешь так смотреть на нее, она перестанет верить, что ты гей.
