– Ты ходила в лес одна? – спросил он, сжав руки в кулаки.
Я опешила от его резкой перемены в поведении.
– Да, извините, я не знала, что этого делать нельзя. Это частная территория?
Евгения похлопала меня по руке.
– Это не частная территория, – сказала она успокаивающе, взглянув на сына. – Он просто беспокоился о твоей безопасности.
– Извините, – сглотнула я. – Я больше туда не пойду.
Я внезапно почувствовала себя сытой и немного отодвинула тарелку, давая понять, что закончила ужинать. Ранее мирная атмосфера была нарушена вспышкой Макса, и теперь она казалась напряженной и неловкой. Я посмотрела на мать, которая натянуто улыбнулась мне в ответ.
Да уж, Макс отрицательно сыграл на моей попытке убедить маму остаться здесь. Мне казалось, что он своим поведением пытался избавиться от нас.
– Позвольте мне забрать тарелки, – сказала Евгения, снимая напряжение.
– Нет, – раздался низкий голос Макса. – Исаак, помоги мне, – практически зарычал он на своего друга.
Исаак быстро кивнул и вскочил, как будто Макс только что отдал ему приказ. Исаак забрал мою тарелку и тарелку Евгении, а Макс взял остальные. Я заметила суровый взгляд, которым наградил его отец, но Макс только упрямо посмотрел в ответ. Я вспомнила, что могло бы случиться, если бы я осмелилась так посмотреть на Дэна… он, вероятно, дал бы мне пощечину.
Мама положила руки на стол и встала:
– Думаю, нам пора возвращаться в отель, да, Софи?
Я кивнула, меня сильно напрягало поведение Макса. Я встала, заметив печальное выражение лица Евгении.
– Извините за поведение Максимилиана, – сказала она. – В данный момент у него много мыслей в голове, но это, конечно, не повод так вести себя перед вами. Подождите, пожалуйста, я провожу вас.
Мы попрощались с Андреем, который пожелал нам всего наилучшего и быстро пошел на кухню, несомненно, чтобы отругать своего сына. Я услышала его повышенный голос, когда мы шли по коридору.
Евгения проводила нас до двери и, как только мама вышла на улицу, нежно тронула меня за локоть, заставив меня удивлённо обернуться.
– Не суди его, пока не узнаешь поближе, дорогая, – прошептала она. Посмотрев на мою маму, она широко улыбнулась. – Была очень рада с вами познакомиться, надеюсь, скоро увидимся!
Нахмурившись, я шла по длинной дорожке рядом с мамой, думая о словах Евгении. Я не планировала с ним знакомиться. Мне не нравилось его поведение. Я его боялась.
Мы провели в Тихолесье четыре дня, но мне казалось, что время пролетело мгновенно и одновременно с этим тянулось бесконечно. Мама постепенно выходила из своей скорлупы: она пела в душе, пусть и фальшиво, и её шаг стал бодрее, чего я не замечала уже давно. Она не переставала улыбаться после ужина с Евгенией и её семьёй, несмотря на неприятный инцидент с Максом, о котором мама почти не упоминала.
Я взглянула на белую дверь ванной и услышала, как выключилась вода и прекратилось пение. Кажется, после многих лет одиночества у мамы наконец-то появилась подруга.
Это было трогательно, и впервые за долгое время я ощутила, как глубоко внутри меня зарождается надежда, что мы сможем наладить здесь настоящую, нормальную жизнь. Через несколько мгновений мама вышла из ванной, напевая себе под нос и плотно обернув полотенце вокруг груди.
– Тебе лучше переодеться, если не хочешь опоздать, – сказала она, обращаясь ко мне, задумчиво сидевшей на кровати.
Я кивнула и медленно поднялась на ноги. Вчера вечером, возвращаясь домой от Евгении, мы заметили плакаты, анонсирующие ярмарку, которая должна была состояться на территории начальной школы Тихолесья. Мы обе решили, что обязательно должны ее посетить.
Я распахнула окно, чтобы проверить погоду, и ощутила свежий, прохладный воздух солнечного майского утра. Небо было голубым, усыпанным белыми пушистыми облаками, и я вдохнула этот чистый воздух, столь отличающийся от загазованного, душного воздуха нашего родного города.
Я уловила слабый запах свежескошенной травы и аппетитный аромат домашнего завтрака, доносящийся из соседнего дома.
Теплое солнце начинало согревать мою кожу, и, убедившись, что погода позволяет одеться полегче, я достала из чемодана черные джинсовые шорты. Дополнив образ розовой футболкой, заплела волосы в косу и надела свои изношенные кроссовки. Вздохнула, глядя на них: мне действительно нужно было купить новые, но наличные были на исходе.
– Если мы останемся здесь, как нам быть с работой? – небрежно спросила я, проводя по губам помадой.
Мама пожала плечами, заканчивая укладку своих волос. Она повернулась ко мне, положив руки на бедра.
– Еще не прошло семи дней, – ответила она. – Не забегай вперед, я еще не решила, стоит ли нам оставаться.
Я хмыкнула. Тихолесье манило меня так, как ни один другой город. Мне нравилась его красота, его своеобразие, даже такие люди, как Даша и Ди. Я знала, что буду скучать, если нам придется уехать.
