Я отбросила с лица прядь волос и, когда пальцы коснулись кожи, вспомнила, как это же проделывал Лаон. Он протягивал через стол руку и убирал мне волосы за ухо. Потянувшись за шпилькой, чтобы заколоть отвлекавшую прядь, я сказала себе, что глупо скучать по нежности его прикосновений или ласке пальцев.
Руки безучастно перебирали бумаги, глаза рассеянно скользили по словам. Многие письма были написаны крест-накрест, причем, поворачивая под прямым углом, текст просто продолжался. Почерк был строгим и аккуратным, но это не помогало ни разобрать его, ни сосредоточиться. В голове у меня все перемешалось. Кроме того, отсутствие дат только усложняло попытку выстроить историю от начала до конца.
Лишь после многих, очень многих других писем я поняла, что передо мной любовные послания. Или, скорее, романтические послания.
И Джейкоб Рош, и Элизабет Клей были многословны в своей симпатии, хотя само слово казалось им неточным. Они пространно писали о важности миссий в отдаленные земли, о разделениях и неделимости Церкви, размышляли о разных ее ветвях и о том, могут ли эти различия доказать несовместимость их вероучений. Писали о пресуществлении и божественном присутствии, о помпезности ритуалов и опасном обаянии папства.
О миссии в Аркадии Джейкоб Рош писал скупо, но зато описывал Гефсиманию и безмолвную экономку из местных жителей. В письмах было почти незаметно отчаяние, знакомое мне по его дневникам. Рош казался полным надежд и безумно хотел разделить с Элизабет этот странный новый мир. Когда она спрашивала о фейри и их репутации грешников и лицемеров, Рош заявлял, что это чрезмерно упрощенный взгляд на вещи. Их оружием он называл правду.
Сквозь все это ярко просвечивала искренность веры Элизабет Клей. Рош в своем богословии мог быть оторван от реальности, но для Элизабет вера была пылающей внутри нее страстью. Даже в спорах она писала с несомненной пылкостью.
Временами казалось, что Рош был в восторге от своей будущей невесты скорее лишь из-за ее богословского образования.
Должно быть, он привез письма с собой как напоминание о будущей жене.
Не желая задерживаться мыслями на вдове Роша, я перешла от писем к енохианскому. Мне удалось немного продвинуться в постижении этого языка, но узнавание отдельных слов далеко от подлинного понимания. Когда я впервые столкнулась с енохианским, то решила, что смогу изучить его так же, как в юности учила с Лаоном латынь и греческий (хотя мы и не могли ни слова произнести из своих длинных списков). Я скучала по голосу брата, по тому, как он, запинаясь, пробирался сквозь наши записи и пытался нараспев произносить речи давно умерших героев.
Снова вздохнув, я встала плеснуть на лицо воды. В кувшине осталось немного после утреннего умывания.
Вода была настолько холодной, что обжигала.
Учитывая сказанное Касдейей и Пенемуэ во время маскарада, я была более чем уверена: это действительно был проект Роша, который должен был помочь ему в обращении фейри. В конце концов, родной язык – величайший из миссионеров. Говорить с кем-то на его родном языке – основа основ Великого деяния.
И все же в Аркадии нет собственного языка.
Как ни странно, это никогда не вызывало у меня сомнений. Фейри, казалось, бегло говорят на любых языках, с которыми им приходится столкнуться, или, возможно, это просто те, кто разговаривает с чужаками. Несмотря на всю изворотливость исследователей, мы очень мало знали о внутренней Аркадии. Более того, в большинстве первых описаний не делалось различий между подменышами и истинными фейри. Как и Давенпорт, многие ранние посланники были подменышами.
Я размышляла о том, что мой брат сказал о морских китах. Те большую часть своей жизни плавают вне сияния маятникового солнца. Значит, в Аркадии должны быть обширные пространства, которые редко видят день. Но об этих темных землях, лишенных света и тепла, мы почти ничего не знали.
Я снова почувствовала до боли сильное желание, и мысли вернулись к недавним ярким снам о брате. Вспомнила ощущение его ладони в своей, когда мы бежали через вересковую пустошь в глубь Аркадии. Бесконечное обещание чудес и приключений.
Из задумчивости меня вывел стук в дверь.
