Это оказался мистер Бенджамин. Он стоял на пороге в своем лучшем жилете и от волнения теребил соломенную шляпу. Визит Маб сказался на гноме, но хотя усталость его и была очевидна, он чуть распрямился и выглядел не таким сгорбленным и помятым, как обычно.
– Сестра за брата – это честная сделка. Сестра вместо брата, – бубнил под нос мистер Бенджамин, словно напоминая себе о чем-то. Затем он кивнул, как будто укрепившись в своей решимости. Его взгляд скользнул по моему лицу, а потом опять вернулся к беспокойным рукам. – Вы не притворитесь еще разок священником? Пожалуйста.
– Зачем? – Страх окатил меня, точно ведро ледяной воды, и узел в сердце затянулся крепче. – Разве мой брат уехал?
Гном покачал головой:
– Его нет в часовне. Он не хочет говорить с мистером Бенджамином.
– А это не может подождать?
Мистер Бенджамин прищурился и снова покачал головой:
– Сегодня Бледная Королева отправляется на охоту.
– Знаю.
– Потому что за балом всегда следует охота. И это будет Бенджамин.
– Простите, что вы имеете в виду под этим… – произнесла я, сраженная слезами, которые покатились у него из глаз. Запнувшись, я протянула ему свой носовой платок, который гном взял после того, как надел шляпу. – Не плачьте. Она обещала моему брату уехать после охоты.
– Что вы хотите сказать? Охота будет, да? – Он провел рукой по глазам, размазывая слезы. Мой носовой платок так и остался нетронутым. – За балом всегда следует охота. Да, да?
– Да, насколько мне известно. Это одно из развлечений Бледной Королевы.
Мистер Бенджамин торопливо закивал:
– Значит, вы знаете. Она решила поохотиться, и ей нужно несколько фейри, чтобы было на кого. Это должен быть один из нас. И я подумал, что им может стать Бенджамин.
– Вы ведь не серьезно, – сказала я. – Но Маб…
– Не произносите ее имени! – рявкнул гном, перестав шмыгать носом. Мистер Бенджамин был взволнован, но без обычного для себя потаенного страха. И при упоминании имени королевы не отпрянул.
– То есть Бледная Королева, – поправила я себя. – Бледная Королева не может охотиться на нас. Или на кого-то из нас. Нет. Это охота, ты преследуешь животных и… Этого просто быть не может.
– Здесь не на кого больше охотиться. Нет ни лис, ни оленей. Только мы. Мы, фейри. – Он слегка пожал костлявыми плечами, те острыми углами выпирали из-под одежды. – Бледная Королева желает того, что желает. И поступает так, как поступает. А мы, фейри, делаем игру веселее, говорит она.
– Но Бледная Королева не может…
– Это не про нее. Охота произойдет. То есть, я хочу сказать, уже происходит. – Он откашлялся, переминаясь на месте. Его голос напрягся, как будто был готов вот-вот сорваться, но в глубине чувствовалась твердость стали. – У-у меня одни только вопросы. С самого крещения. Я понимал и не понимал. И видел, и нет. И весь был в сомнениях. – Он сглотнул. – Но теперь не сомневаюсь. Я уверен. Более чем уверен. Это то, что мне нужно сделать.
– Но, мистер Бенджамин, мы не можем позволить…
– Пожалуйста, мисс Хелстон. Позвольте мне надеть венец мученика. – Его узловатые смуглые пальцы дрожали, сжимая соломенную шляпу. – Я это понял. Я прочел книгу. Христос сказал: «Достаточно для тебя Моей благодати, ведь сила Моя лучше всего проявляется в слабости» [78].
– Да, но… – До меня едва доходило то, что он говорил. Я все еще была потрясена самой мыслью, что Маб станет охотиться на мистера Бенджамина.
– Он повернулся к человеку, который умер рядом с ним. «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» [79]. Пойдемте со мной в часовню! Вы почитаете мне перед смертью, и мы вместе споем.
Я сглотнула, не зная, что ответить. Решимость гнома была очевидна, даже когда он с жаром вытирал лицо моим платком, окрашивая тот в серый цвет.
– Позвольте мне это, – произнес мистер Бенджамин. – Так написано. «Если же кто-то страдает потому, что он христианин, то пусть он не стыдится, а прославляет Бога за то, что носит это Имя» [80]. Я это помню. Я сам это видел. Видел, как за то, чтобы Бог взглянул на нас, отдается и куда большая плата.
– Должен быть другой путь.
– Но ни одному пути это не под силу. Нет другого. – В голосе гнома перемешался его обычный говор и та оксфордская манера, которую он так любил на себя напускать. – Позвольте мне надеть венец мученика. Так вы сможете купить Аркадию. Открыть ворота. Пройтись по дорогам. Там будет больше путей, больше дорог, чем можно обойти. И преподобный сможет поскакать в Сандри, в Анкер, в Пивот. Я смогу позволить ему это, если вы позволите мне.
Некоторое время я молчала, изучая выражение его лица. Большие, широко распахнутые глаза гнома никогда прежде не были выразительнее, он был тверд как кремень. Я вспомнила страх на лице у мистера Бенджамина, когда тот впервые заговорил о Бледной Королеве, сейчас ничего подобного не было и в помине.
Он решился принести себя в жертву.
Наконец я сказала:
– Не мне позволять вам что-либо, мистер Бенджамин. Ваша жизнь не принадлежит ни мне, ни брату. Но я пойду с вами в часовню.
