– Бледная Королева собирается убить первого новообращенного. – Я старалась говорить со стальной решимостью мистера Бенджамина, но у меня не выходило. – Она будет охотиться на него, словно на зверя, и ради великого дела он станет мучеником.
– Ч-что ты говоришь? – Лаон подтянул подпругу седла, стараясь не встречаться со мной взглядом.
– Она собирается убить Бенджамина. Вот к чему привели все твои планы.
Брат рассмеялся, и этот резкий звук причинил мне боль. Он был пустым и горьким. Конь заржал.
– И чего же ты от меня хочешь? – Слова летели с раскатистым ревом, в струящемся солнечном свете видны были брызги слюны, вырывавшиеся изо рта Лаона. – Ждешь, что я приеду и спасу его? Ты действительно думаешь, что это в моей власти?
Возможно, дело было в решимости мистера Бенджамина, в том, что он воспринимал все это как неизбежность, но время, проведенное с ним в часовне, укрепило во мне то же чувство неотвратимости. Мой разум больше не искал путей его спасения, не строил безрассудные планы, которые начинались и заканчивались бессмысленным бегством.
Как я не могла убежать от своего позора на балу, так и мы не смогли бы скрыться от воли Маб.
– Нет, – произнесла я совершенно спокойно, – «так и отдавайте кесарево кесарю, а Божье – Богу».
Лаон спрятал лицо в ладонях, а затем откинул назад свои прекрасные волосы. Теперь я видела, что спрятаться здесь его заставило не бессердечие, а полная беспомощность.
– Это просто смешно.
– Есть люди, которые говорят, что Аркадия платит десятину аду. Мы до сих пор не знаем, насколько это верно.
– Что же ты предлагаешь?
– Ничего, Лаон. Мы его подвели. Я не думала, что мы на это способны, но подвели и… – Из глаз у меня потекли слезы. От серы. От злости. – Должно быть что-то еще, что мы можем сделать. Разве нельзя попросить ее о милости, услуге или одолжении? Разве не так действуют фейри?
– Не думаю…
– Лаон, мы должны. Бенджамин – он кое-что сказал. Он сказал, что фейри – это сказки. Может быть, нам удастся их как-нибудь обмануть…
– Кэти…
– Но Бенджамин сделал выбор. Он этого хочет. Считает, что спасение Аркадии стоит его жизни. Называет это ценой, которую он должен заплатить, чтобы выкупить их души. Как я могу ему возразить? Как могу отказать в мученичестве, которого он желает?
– Ты злишься на меня.
– Да!
– Я не могу сражаться с Бледной Королевой.
– Я злюсь не из-за этого. Я злюсь из-за того, что тебя не было рядом, чтобы помолиться с ним, спеть с ним, услышать его последние слова. Теперь он молится один, потому что тебя там не было.
– Кэти!
– Ты должен к нему пойти. – Я тряхнула головой, пытаясь прояснить свои затуманенные мысли. Воспоминания и сны перемешались друг с другом, и моего праведного гнева было недостаточно, чтобы держать их в узде. Беспомощный вид брата меня обезоружил. Я успокаивающе протянула руку и положила ему на плечо. – Он в тебе нуждается.
Лаон наклонился ко мне, и я успела увидеть, что он смягчился, прежде чем вновь отстраниться.
– Хорошо, но вчера вечером… – Брат не смотрел мне в глаза. – Так не может продолжаться. Я не могу… тебе нужно уехать.
– Лаон, пожалуйста. Сейчас это не важно.
– Нет, но… прошлый вечер, – его трясло. Он сглотнул и отвел от меня взгляд. – Знаю, что другие вещи кажутся более важными, и знаю, что дал две недели, но я не могу. Особенно после прошлого вечера. Когда ты рядом, я себе не доверяю.
– Лаон, пожалуйста, не так уж я на тебя и зла, – сказала я. – И ты не можешь делать это в одиночку. Я нужна тебе здесь.
– Ты не понимаешь, Кэти…
– Если не я, то кто-нибудь еще – жена, мисс Давенпорт.
Даже для моих собственных ушей мой голос звучал глухо. Я не хотела, чтобы Лаон женился. Произнесенные слова туже затянули узел боли в груди. Узел, которому я не хотела давать названия. Мне вспомнилось, что это же чувство посещало меня всякий раз, когда брат флиртовал с какой-нибудь женщиной. Каждый раз, когда дамы в церкви порхали мимо него и хихикали, ожидая его благосклонности. Я так долго носила в себе это тяжелое, точно камень, чувство. И впервые ощутила его истинный вес, упавший мне на плечи и сдавивший грудь. Даже скованная этой тяжестью и болью, я чувствовала, что проваливаюсь.
– Это не имеет значения. Тебе нужен кто-то, и это должна быть я. Нельзя тебе оставаться здесь одному.
– Я хочу, чтобы ты была здесь. Больше всего на свете.
– Тогда почему отсылаешь меня? – бросила я в ответ.
– Потому что ты не можешь остаться.
– В этом нет никакого смысла.
– Я покинул Англию из-за тебя. Это было изгнание. Пусть навязанное самому себе, но вполне реальное. Мне это было необходимо. Я думал, если окажусь здесь, то все перестанет иметь значение. Думал, что смогу сбежать от собственного греха. Если буду бежать достаточно быстро и достаточно далеко.
Прежде я не видела, чтобы мой гордый, красивый брат выглядел побежденным. Усталость, легшая ему на плечи, казалась еще более невыносимой. Он ударил кулаком по деревянным воротам стойла, и те загрохотали на петлях.
– Это было глупо. Я не смог далеко убежать.
– Лаон… – Я стояла над ним, узел в сердце болел невыразимо.
