Мысли роем носились в ее голове. На месте Ливианы в фамильном склепе лежит страшный, раздувшийся труп с алым крестом на некогда прекрасной груди. Неужели они только что видели убийцу? Неужели зловещее послание написано его рукой? Пока Фалько боролся с течением, девушка не отрывала взгляда от берега.
— Он идет? — спросил художник. Впервые с их встречи на кладбище в голосе юноши вновь слышался страх.
— Я его не вижу, — ответила Кассандра. Гондола свернула в боковой канал, и таинственный дом исчез за стенами громоздившихся на берегу лачуг. Однако девушка смогла немного успокоиться только тогда, когда Большой канал остался позади и лодка вошла в лагуну.
— Я… я не понимаю… — Кассандра не могла унять дрожь, зубы у нее стучали. — Что это за место? Чем они там занимаются?
— Не знаю, — мрачно ответил Фалько.
— Тебе не кажется, что нам надо вернуться? — Девушке становилось жутко от одной мысли о странном доме, но там могла оказаться Ливиана. — Привести стражников…
— Ты, наверное, шутишь, — недоверчиво произнес Фалько. — Я к тому дому и близко не подойду.
— У нас не получится сделать вид, будто ничего не было, — сдержанно проговорила Кассандра, глядя в темную воду лагуны. — В огромных тазах были… части чьих-то тел. Это колдовство или что-то того хуже.
— Никакого колдовства не бывает, — возразил юноша не слишком уверенно. — А эти части не обязательно человеческие. Скорее уж, собачьи. Ты же видела пса на столе.
— А как же тот таз? — гневно спросила Кассандра. — В нем была человеческая рука, а не собачья лапа. И не важно, кто сотворил такое: люди, вампиры или демоны. — Голос девушки дрогнул. — А если это они забрали Ливиану? Я не брошу свою подругу на растерзание чудовищам.
Больше всего на свете Кассандре хотелось оказаться сейчас в своей постели, на гладких простынях, под теплым одеялом. А впрочем, нет. Больше всего на свете ей хотелось проснуться и убедиться, что все события этой ночи — страшный дом, высоколобый, разрезанный пес и мертвая рука — просто ночной кошмар. К счастью, впереди уже маячил Сан-Доменико. Фалько отложил весло и обнял девушку за плечи. Прошла не одна минута, прежде чем он заговорил. Гондола медленно причалила к берегу и лениво закачалась на ласковых волнах.
— Кассандра, — медленно начал Фалько, — я и сам не знаю, что это за место. Но одно мне известно точно: вампиры и демоны ни при чем. Что бы ни происходило, это дело рук человека. Творение пытливого человеческого ума. Или безумия… Но, несомненно, человеческого.
Пытливый ум? Так вот почему едкий запах показался ей таким знакомым. Бальзам. Ну конечно, это был бальзам. Так пахло от куртки ее отца, когда он возвращался домой после своих исследований. Это вещество то ли обеззараживало, то ли консервировало, то ли еще что-то в этом роде.
— В тазах был бальзам, — дрожащим голосом проговорила девушка. — Я узнала запах. Им пользовался мой отец. Он изучал медицину.
— Понятно, — кивнул Фалько. — Значит, человек, которого мы видели, скорее всего, лекарь или хирург. В том доме он проводит свои изыскания.
— Все равно это ужасно, — возразила Кассандра. — Он потрошит людей и зверей. За такое отлучают от церкви.
— Мы не в Риме, Кассандра. Венеции угодно то, что идет на благо Венеции. — Фалько поднял весло и оттолкнул гондолу от берега. — Если мы пойдем к стражникам, нам придется рассказать, как мы проникли в чужое жилище. И тогда нас самих бросят в тюрьму. Давай оставим все как есть.
— Как есть? Выходит, твой грандиозный план заключается в том, чтобы ничего не делать? — Кассандра возмущенно взирала на Фалько, требуя ответа, однако юноша не замечал ничего, кроме лодки, весла и воды. Или делал вид, что не замечает. Несмотря на бодрый вид, легко было догадаться, что визит в зловещий дом напугал художника сильнее, чем он хотел показать.
Гребец и пассажирка погрузились в молчание, несколько долгих минут тишину нарушал лишь плеск воды. Когда из тумана выступила дощатая пристань у
— А как же убийца? Его тоже надо выбросить из головы?
Фалько как заправский гондольер подвел лодку к причалу.
— Я только что совершил увлекательную прогулку с одной молодой особой, имеющей привычку таскать в кармане кухонный нож, — произнес он со слабой улыбкой. — Я, признаться, уже начинаю ее подозревать.
Кассандра вспыхнула:
— Я решила, что осторожность не помешает.
— Это точно, так что постарайся случайно не распороть себе ногу, — посоветовал Фалько, пришвартовав гондолу. — Вот так. Твоя тетушка ни в жизнь не догадается, что кто-то брал лодку.
Юноша помог Кассандре сойти на берег, и путешественники рука об руку зашагали по дорожке, ведущей к
