Щёлкнул поворачиваемый в замке ключ и к моим губам прильнули жарким, лишающим дыхания поцелуем. Но я не успела как следует насладиться его шипучим вкусом — дверь приоткрылась, впуская в помещение неожиданно яркий, режущий глаза свет. Гален выглянул в коридор, осмотрелся, убеждаясь, что там никого нет, и лишь затем отступил в сторону, выпуская меня. Я выскочила в коридор и бегом бросилась к лестнице на второй этаж.
На уроке литературы я думала о чём угодно, кроме собственно творчества известного поэта девятого века, и разбор одного из его стихотворений занимал меня в последнюю очередь. Разумеется, моё опоздание не осталось незамеченным. Правда, учительница литературы и наш классный руководитель, госпожа Олуэн, лишь мягко меня пожурила, когда я, изобразив смущение и раскаяние, пробормотала, что, дескать, досадная неприятность по случаю не самого удачного периода месяца вынудила меня задержаться в туалете. На лице Беатрис, сидевшей за первой партой, отразилось прописанное крупными буквами сомнение — да и не только у неё, — но я решила проигнорировать мнение общественности по сему поводу. Гораздо больше меня заботили Вэйдалл и Гален. Демон. Бал. Дальнейшие жизненные перспективы. Я не сомневалась в честности наёмника в этом вопросе — даже если бы он знал о возможной парной привязке между членом братства и женщиной, то зачем ему предполагать то, во что всё равно мало кто поверит? Соответственно, о нашей привязке демон не солгал.
Бал. Не совершу ли я глупостей каких непоправимых, когда увижу Вэйдалла с Вивиан? Я-сирена уже сейчас мечтала вцепиться коготками в идеальную кукольную мордашку леди Вивиан, а я-человек напоминала, что главное — произвести приятное впечатление на Аннет Дарро, чему сцена ревности никак не поспособствует. Моё будущее во многом зависит от старшей леди Дарро, что до её дочери, то я же знаю, что Вэйдалл ухаживает за ней понарошку и на самом деле надо пожалеть бедную девушку. Вряд ли ей известно, что мать обменяла единственную дочь на финансовое благополучие семьи.
Госпожа Олуэн, прохаживаясь с раскрытой книгой между рядами, остановилась вдруг возле моей парты. Я осторожно подняла глаза на молодую женщину, ожидая вопроса по теме урока, но та молча коснулась верхней пуговицы на своей блузке. Я не сразу сообразила, что учительница имела в виду. А спустя пару секунд поняла.
Верхняя пуговица на моём платье по-прежнему расстегнута.
Смутившись уже по-настоящему, я застегнула торопливо пуговку. Госпожа Олуэн улыбнулась одобрительно и вернулась к доске. Только наверняка и Беатрис, и любая из присутствовавших на уроке девушек, внимательно на меня посмотревшая, заметила непорядок в моей одежде. Растрёпанные волосы, припухшие губы. И хорошо, что в школе нет оборотней, в противном случае к вышеперечисленным признакам добавился бы ещё и наш запах друг на друге неоспоримым доказательством.
Если так продолжится и дальше, то моя средняя успеваемость и удовлетворительное поведение без замечаний рассыплются в пыль за оставшуюся до экзаменов неделю. Я то прогуливаю, то опаздываю, то Гален открыто демонстрирует свой интерес ко мне и не дай боги Беатрис или ещё кто-то дотошный укрепится в своих подозрениях и пожалуется учителям. Галену-то что, он уволится либо вообще внезапно уедет из Тирса без объяснения причин, а мне придётся разгребать последствия. Как бы он ни объяснял себе своё откровенное влечение ко мне, суть всё равно не меняется. Более чем очевидно, что даже если Гален не допускает мысли о наличии привязки, он как минимум понимает, что той ночью что-то пошло иначе, что пресловутый запах есть и исчезать из наших жизней не собирается. И всё же мужчина уступает своим желаниям, сводя наши отношения исключительно к сексу, и приглашение зайти вечером к Галену домой это лишь подтверждало. Безусловно, сам секс хорош. Фееричен. Умопомрачителен, и, надо признать, действовал не хуже наркотического вещества — попробовав один раз, хотелось повторить… и повторять снова и снова, не мысля жизни без очередной дозы.
Нет-нет-нет! Я взрослая сирена, я должна уметь говорить твёрдое «нет», не поддаваться минутным слабостям и рискованному соблазну. Я не буду дразнить Галена, не буду ходить к нему домой, не буду мучить себя эротическими фантазиями, а если он вновь намекнёт на интим, я откажусь, решительно и непреклонно.
Погружённая в размышления, я едва заметила, как прошёл урок. Зазвонил привычно колокол, засобирались, получив разрешение учительницы, девушки, я тоже поднялась, сунув тонкую тетрадь прямо в книгу — собственно, на литературе мы редко что-либо конспектировали, чаще записывали в тетрадь задания на дом. Беатрис обернулась, оглядела меня подозрительно, явно намереваясь прилипнуть ко мне не хуже грязи после дождя.
— Женевьева, подойти, пожалуйста, — попросила вдруг госпожа Олуэн.
Удивлённая, я приблизилась к учительскому столу. Девушки покинули класс, вышедшая последней Беатрис неохотно прикрыла за собой дверь.
