Беатрис вместе с другими девушками уже стояла возле окна напротив двери кабинета естествоведения, когда я, сбегав на первый этаж и поменяв конспекты, вернулась на второй. К сожалению, кабинет литературы находился в другом крыле здания и урок должен вот-вот начаться, а рисковать и опаздывать повторно я не хотела. Ну и, в самом деле, Гален не дурак, чтобы трупы после себя оставлять, сокращая штат работающих в школе преподавателей.
— Беатрис, — я решительно протолкалась к дочери судьи, не обращая внимания на удивлённые взгляды и шепотки одноклассниц, — твоих рук дело?
— Не понимаю, о чём ты, — в голосе и на лице искреннее недоумение — сама невинность.
— Ты сказала госпоже Олуэн, что у меня… — как бы наши с Галеном отношения обозвать поделикатнее, щадя ранимые невинные умы остальных? Хотя знали бы учителя и родители, какими книжками зачитываются эти нежные непорочные овечки. — Роман с учителем?
На хорошеньком личике Арианы отразилось изумление, а Кларисс почему-то посмотрела на меня сочувственно. Беатрис же замешкалась с ответом, и короткой паузы хватило, чтобы подтвердить моё предположение. Я развернулась и молча отошла к следующему окну, присела на край подоконника. Вот рыба протухшая, ещё и доложила! И чего только к классной пошла, а не сразу к директору отчитываться? Сейчас пикантный скандал был бы в самом разгаре!
— Ева, — Беатрис приблизилась ко мне, села рядом. Свита держалась поодаль. — Пойми, я же о тебе беспокоюсь. Ты помолвлена, твой жених — сам член братства Двенадцати, такой красивый, галантный мужчина и богатый, судя по всему, а ты путаешься с каким-то нищим учителем с сомнительным прошлым. Зачем он тебе?
И впрямь, столько мужиков и все мне одной. Непорядок.
— Не спорю, он тоже красив, точно бог любви, но он явно не стоит того, чтобы рисковать ради него положением, репутацией и женихом. Или он тебя, — в глазах Беатрис зажегся огонёк жадного любопытства и мелькнула тень зависти, — принуждает?
О да, принуждает. То Гален меня, то я его.
— А не ты ли пару дней назад сомневалась, что члены братства вообще женятся? — вопросом на вопрос ответила я. Не хватало ещё, чтобы Беатрис решила, будто Гален меня к сексу склонил в добровольно-принудительном порядке, как в этих дурацких новеллах.
— Сомнение было вполне обоснованное.
От продолжения разговора меня спасло появление господина Солта, учителя естествоведения, и звон колокола. Еле отсидев урок, я в числе первых выскочила из класса и отправилась на поиски госпожи Олуэн. К моему тайному облегчению, классный руководитель, живая и здоровая, обнаружилась в кабинете литературы, из которого выходили девушки из среднего класса. Разумеется, в кабинет я не зашла и вообще постаралась не попадаться учительнице на глаза. Просто маленькая проверка для собственного успокоения.
Гален удостоил меня вниманием, когда уроки уже закончились и девушки, разложив по сумкам книги и тетради, потянулись нестройно на выход. Мужчина, словно страж, поджидал в холле у двери и, едва я поравнялась с ним, с любезной улыбкой распахнул передо мной створку. Бросив на Галена настороженный взгляд, я вышла на крыльцо, мужчина за мной. Я спустилась по ступенькам, направилась через двор, Гален не отставал. Заметив возле ворот Вэйдалла, я махнула ему рукой и резко обернулась к следующему за мной Галену.
— Ты что делаешь? — спросила я как можно тише. Известно, что у членов ордена хороший слух и пример Галена подтверждал данную информацию, хотя и неясно, насколько хороший. Я надеялась, что шёпот посреди двора, гомонящего, полного покидающих школу девушек, собратья расслышать всё-таки не в состоянии. — В тень играешь?
— В яблочко, — заверил мужчина невозмутимо. — Провожаю тебя, дабы убедиться, что тебе больше ничего нигде не почудится. Ты иди, иди, а я тихонько пойду за тобой. Не обращай на меня внимания, если хочешь, можешь действительно сделать вид, будто я твоя тень.
Я огляделась, проверяя, на достаточном ли расстоянии от нас держатся другие девушки и не услышат ли и они чего лишнего.
— Что ты сказал госпоже Олуэн?
— Ничего… особенного.
— Прямо совсем ничего? — усомнилась я.
— Не совсем. Ты иди, на нас и так все смотрят.
Повернувшись, я возобновила прерванное движение.
— Так что ты ей сказал? — повторила я тихо.
— Заверил, что ей совершенно не о чем беспокоиться, — Гален тоже говорил негромко, однако слух сирены достаточно тонок, чтобы расслышать слова идущего позади. — Что я покину школу в конце этого учебного года, а может, и раньше. Что меня не интересуют и вряд ли заинтересуют другие ученицы, так что добрая госпожа Олуэн может не тревожиться о добродетели остальных девушек. Хотя, признаться, был соблазн указать ей на тех, о добродетели которых можно уже не волноваться по причине отсутствия оной.
— А тебе-то откуда об этом известно? — изумилась я.
— Ева, если я подойду достаточно близко к любой из здесь присутствующих юных дам, то я тебе точно скажу, кто тут ещё девица, а кто уже нет, — Гален усмехнулся. — Ты бы сильно удивилась, если бы знала о своих одноклассницах то, что знаю я.
