Гален улыбался. Вэйдаллу не надо смотреть на собрата, чтобы узнать эту улыбку, ледяную, удовлетворённую, взгляд, подобный застывшей, скованной льдом реке. За столько лет доводилось видеть не раз. И не раз случалось наблюдать, как Гален переходил черту, переступал границы дозволенного братством и элементарной осторожностью.
— Гален, — вполголоса окликнул Вэйдалл. — Если она узнает, думаешь, она поблагодарит тебя?
Аннет упала на колени, упёрлась одной рукой в пол, выкашливая, выплёвывая воду, дыша часто, поверхностно. Страх осязаем настолько, что, казалось, его можно потрогать так же, как и любой предмет в библиотеке, как можно коснуться женщины, стоящей на четвереньках на мшистом ковре. Гален шагнул к Аннет, рассматривая её с оттенком брезгливости.
— Леди Дарро, люди, по моим наблюдениям, делятся на две категории: те, кто понимают сразу, с первого намёка, и те, кому всенепременно требуется подробное разъяснение и наглядная демонстрация. И мне показалось, что вы относитесь ко второй категории. Если ошибся, то приношу свои самые искренние извинения, — пожалуй, в искренность извинений собрата Вэйдалл не поверил бы. Во всяком случае, не сейчас. — Хотя, говоря начистоту, мне лень проверять, к какой вы там категории относитесь. Вы окажете покровительство подопечным леди Тарранси и вообще любому, на кого Идэна укажет. Вы будете милы и любезны как с лордом и леди Тарранси, так и с их девушками, будете обращаться с ними как с достойными молодыми леди из уважаемой семьи и ни под каким видом не станете распространять порочащие их сведения, намекать на неподобающее поведение и происхождение и уж тем более ставить в вину факт наличия ребёнка. Надеюсь, мне нет нужды напоминать вам, леди Дарро, о последствиях в случае вашего несогласия или невыполнения данной совершенно несложной просьбы, — Гален вернулся к столику, взял бутылку и направился к двери. — Благодарю за дивный приём, а теперь позвольте откланяться. Доброй ночи, леди Дарро.
Вэйдалл подошёл к Аннет, помог женщине подняться, отвёл и усадил в кресло. Мелкая дрожь по телу и искажённые ужасом, только что пережитыми ощущениями черты бледного лица рождали жалость, привычную, неизжитую за столько лет. Жалость к испуганной женщине, несмотря на факт продажи ею собственной дочери ордену, несмотря на пренебрежительное отношение к Еве и её подругам.
Поэтому Беван и прозвал его чистюлей. За жалость, за стремление убивать лишь по необходимости, быстро, чисто.
— Прошу прощения за действия моего собрата. Порой он теряет чувство меры.
— В-вы… — взгляд Аннет затравлен, несчастен, но проступало в нём постепенно возмущение, ярость, стремление оттолкнуть руки склонившегося к ней мужчины. — Ваш собрат, он…
— Вам лучше его послушаться, — выяснять, что именно думает леди Дарро о Галене, желания не было. — И вспомнить, что от наших с вами добрых отношений зависит благополучие вашей дочери и вашего финансового положения. Спокойной ночи, — Вэйдалл улыбнулся женщине, выпрямился и вышел из библиотеки.
Гален ожидал в конце коридора, прислонившись к стене, потягивая неспешно виски из горла бутылки. Едва Вэйдалл поравнялся с ним, оттолкнулся от деревянной панели, зашагал рядом.
— Перегибаешь палку.
— Переживёт, — равнодушно пожал плечами Гален. — Задушевные беседы и возвышенные речи я оставляю тебе.
— Арлес?
— Крутился в зале, но к Еве больше не приближался и меня к себе не подпускал. Как только я его замечал, он сразу исчезал из поля зрения прежде, чем я успевал подойти к нему. Вроде и на виду держался, всегда среди людей, но попробуй дотянись. По-моему, эта головёшка попросту издевалась, играла в кошки-мышки. К концу вечера куда-то исчез, надеюсь, что убрался восвояси. Если узнаю, что он даже дышал в сторону Евы не должным образом…
— Присмотри за ней в школе. И, ради Кары, не заводи пока разговоров о привязке. Школа не самое подходящее место для обсуждений такого рода, — Беатрис или не Беатрис, но кандидатуру одноклассницы — или любого другого человека из школы — не стоило исключать.
— Что тут обсуждать? — в голосе Галена пренебрежение откровенное, насмешливое и оставалось лишь догадываться, насколько притворное. — Привязка или есть, или нет, третьего не дано. Если есть, значит, деваться некуда, мы все, образно выражаясь, повязаны. Захочешь, а с этого поезда уже не спрыгнешь. Или ты намерен обсудить нашу будущую совместную жизнь? Будем ли мы спать в трёх раздельных спальнях или всё-таки в одной уживёмся?
— Я всего лишь прошу тебя не говорить ей ничего необдуманного. Ева и так что-то скрывает.
— Да, конечно, — неожиданно сухой тон, хмурая тень во взгляде.
Тоже что-то скрывает.
Естественно, догадки имелись. И, как обычно, радовали мало.
