Накатившие слёзы затуманивают взгляд. Я сглатываю ком, ставший в горле. Мысли о моих собственных потерях делу не помогут. Воспоминания о моей разрушенной семье остались в прошлом. Перед тем, как я покинула трейлер матери в конце летних каникул, она сказала, что теперь я сама по себе и мне больше не рады в её доме. В каком-то смысле я стала сиротой. Оставшаяся у меня семья не желала меня знать, и я так хотела стать частью семьи Дэвида. Может они приняли бы меня. Может я смогла бы вписаться в их тесные узы. Умершая мечта словно разбила моё сердце.
Остался только один Морган.
Лакей возле симметричного квартирного дома-кондоминиума в Брикеле открывает водительскую дверь моей машины. Он не скрывает удивления, что машина не вписывается в облик шикарного района, как и мои мешковатые штаны и пижамная футболка. Жители таких роскошных апартаментов так не одеваются, но у меня нет времени объяснять. Получив разрешение на парковку, я устремляюсь внутрь. Швейцар отправляет меня сразу к лифту. Вероятно, Дэвид предупредил о моём приезде, чтобы мне не пришлось ждать разрешения на вход.
На тридцать первом этаже здания расположены две огромные квартиры, обеспечивающие отличное уединение. Дэвид редко видит своего соседа. Сегодня ночью я как никогда благодарна за тихий коридор. Я пару раз стучу молоточком по дереву. И минуты не проходит, как дверь распахивается, и я вижу перед собой Дэвида.
Я не представляла, как он должен был выглядеть, но и подумать не могла, что настолько плохо.
Слёзы заливают его сине-зелёные глаза. Они так покраснели и опухли, словно он плачет с того момента, как увидел новости. Как и на мне, на нём надеты пижамные штаны и растянутая футболка. Нормальная одежда Дэвида для сна, за исключением пятен на футболке. Один вдох и я понимаю, что до моего приезда его рвало. Скорбь сгорбила его гордую осанку. Светлые волосы стоят торчком.
Я бросаюсь к нему и прислоняюсь щекой к сердцу. Крепко обхватываю его руками, сжимая футболку.
— Дэвид, — всхлипываю я. — Мне так жаль.
Он опускает щёку на мою макушку, вздрагивая с каждым вздохом. Тихие рыдания сотрясают его тело. Дэвид цепляется за меня, едва стоя на ногах. Я осторожно завожу его внутрь, закрывая дверь. Подвожу его к дивану и усаживаю, надавив на плечи. Большой телевизор с плоским экраном показывает новости на полной громкости. Дэвид откидывается на диване, слепо смотря в потолок. Я нахожу пульт и убавляю звук.
— Как такое могло произойти? Бред какой-то, — задыхается он.
У Дэвида ледяные руки. Я заключаю одну между ладонями и растираю кожу, восстанавливая кровообращение.
— Они втроём летели в Нью-Йорк. Мама на примерку, она заказала что-то к Рождественской вечеринке. Отец с Чэндлером на бизнес-встречу. Они хотели взять меня с собой, но в последнюю минуту у меня возникли неотложные дела… — сухо перечисляет факты Дэвид. — Самолёт загорелся. НКБТ[1] и ФАА[2] ведут расследование. Совершенно нереально. Скажи мне, что всё это не по-настоящему.
Я отпускаю его руку и забираюсь к нему на колени. Ложусь макушкой под его подбородок. Он обнимает меня за талию, проводя руками вдоль моего позвоночника.
— Мне так жаль, — шепчу я ему в шею. Кожа, обычно такая тёплая, ледяная.
Возле нас периодически звонит телефон Дэвида. Мы сидим молча, цепляясь друг за друга, как за спасательные жилеты в неспокойном море. Я начинаю засыпать: глаза слипаются от эмоциональной перегрузки.
— Каролина. — Дэвид усаживает меня на коленях, вырывая из сна.
— Да? — сонно откликаюсь я.
— Есть разговор, — безотлагательно произносит он. Он пересаживает меня на диван. Мы сидим лицом к лицу, лицо Дэвида подсвечивает телевизор. Депрессивное состояние прошло. Его взгляд мечется, изучая черты моего лица.
— Конечно. В чём дело?
— Я люблю тебя.
Мои мышцы сжимаются от удивления. Я замираю в тишине. Из всего множества тем, он решает сказать мне это? Именно сейчас? Я думала речь пойдёт об организации похорон или неверии, но точно не о любви.
— Не смотри на меня как на сумасшедшего. Подумай о том, что происходит в моей жизни. В одну минуту моя семья жива и здорова, а в следующую — уже мертва. Через пару дней мне придётся похоронить их. Они не… Когда я ушёл сегодня из офиса, речь была исключительно о делах, как обычно. — Его голос дрожит. — Я любил их и должен был говорить об этом при любой возможности. Понимаешь, Каролина? Ты должна знать о моих чувствах. Никогда не сомневайся, что я люблю тебя во что бы то ни стало и как ты того заслуживаешь.
Не знаю, почему я отвечаю взаимностью. Может, потому что Дэвид только что получил худшие в жизни новости. Может, потому что его присутствие делает меня счастливее, чем я когда-либо была. Может, потому что он верит, что я особенная. Логика покидает меня, когда я смотрю в его немигающие глаза.
— Я тоже тебя люблю, Дэвид, — произношу я, не думая. Хорошо, что Дэвид не замечает моего сомнения. Он кладёт руки мне на шею и притягивает для яростного поцелуя. Его руки сжимаются на моей шее всё сильнее, пока я не отстраняюсь, начав задыхаться. Дэвид смотрит на меня голодными глазами, его намерения ясны.
