— Закрой. Рот. — Его согнутое колено впивается в мой позвоночник, сильнее прижимая меня к полу. Он грубо дёргает меня за волосы, и я больно прикусываю язык.
— Ай!
Мужик хрюкает, но в этот раз не кричит.
Статический хруст, пластиковый клик. Затем раздаётся приглушенный голос, но я не разбираю слов.
— Она в безопасности. В спальне, — отвечает человек.
Голос на другом конце гавкает, отдавая приказ, затем снова раздаётся клик пластика, и наступает тишина.
— Сука, как же темно, — ворчит мужчина себе под нос, и давление на мою спину пропадает.
Коротко подстриженные волосы открывают блестящий лоб. Он примерно моего роста, но обладает телосложением профессионального штангиста. Его точные движения говорят о военной подготовке или вроде того. Его лицо свирепо нахмурено, а тёмные глаза-бусинки безжизненны. Несмотря на угнетающую жару, он одет в облегающую рубашку с длинными рукавами, брюки и тяжёлые ботинки. Весь в чёрном. В его ухо вставлено маленькое электронное устройство с мигающей зелёной точкой. Что-то металлическое мелькает в кобуре на его бедре. Я проглатываю ком тревоги, грозящейся поглотить меня.
— Молчи и сиди тихо. Не усложняй, — рычит он. Он говорит без какого-либо различимого акцента. Я не нахожу никакой запоминающейся отличительной черты. Мне нужно что-то, по чему я могла бы опознать этого мужчину. Его поймают. Ему это с рук не сойдёт. Им это с рук не сойдёт. Кем бы они ни были.
Сила. Она, может быть, и похоронена где-то глубоко, но всё ещё есть во мне.
— Где мой муж?
Резкими движениям мужчина оказывается передо мной. Он хватает меня за волосы, зверски дёргая назад, что отдаётся болью в затылке. Я смотрю на него. Моя оценка была точной. В нём нет ни грамма человечности. Пустой безэмоциональный взгляд чёрных глаз буравит меня.
— Давай я тебе объясню, дрянь. Мне похер на тебя. Ты винтик в огромном механизме, мать твою. Я делаю свою работу. Мне дохрена платят. Без лишних вопросов, потому что мне насрать на ответы. Не пытайся плакать или просить пощады. Заткни хлебало и не мешайся, — рыча, чеканит он и плюёт мне в лицо. Я вздрагиваю, его хватка причиняет мне тупую боль. — Уяснила?
— Д-да, — заикаюсь я. Проявляю очередную слабость. Губы мужчины искривляются в маниакальной улыбке. Он решил, что власть в его руках. Решил, что я трясущаяся от страха домохозяйка, которая не станет сопротивляться.
Меня достало, что люди меня недооценивают. Достало, что мужчины вытирают об меня ноги. Достало играть второстепенную роль в собственной жизни. Этот мужик не догадывается, что я испытывала гораздо большую боль, чем подёргивание за волосы.
Одна деталь в плане, которую этот мужлан не продумал, заключалась в том, что сейчас мне нечего терять.
Моя жизнь — это череда фальшивых вечеринок. Сторонний наблюдатель решит, что я проживаю роскошное приключение. За дорогими нарядами, изысканными украшениями и общением с элитой скрывается моя реальность. Всё моё существование заключается в одной жалкой лжи. Дэвид носит меня, как дорогие часы: для показухи, но не больше.
Обману пришёл конец.
Несмотря на растущую всепоглощающую панику внутри, я отказываюсь сидеть смирно и позволять красть у меня и остатки достоинства.
Откидывая голову, я напрягаю каждый мускул, чтобы ударить мужчину лбом в нос.
— Ты сломала мне нос, мразь! — рычит он.
Нет времени придумывать план. Нужно действовать. Сейчас же.
Не имея возможности помочь себе руками, я едва могу координировать движения. Я пролетаю мимо воющего мужика, снова слышу голос из устройства в его ухе. Плечом я врезаюсь в дверь спальни. Дверь громко отлетает в стену коридора.
Я убегаю.
— Не нервничай. Мама чувствует страх. — Лениво ведя одной рукой руль, а вторую положив на моё колено, Дэвид представляет собой само спокойствие. Его глаза цвета океана отрываются от дороги и он подмигивает мне.
