Я проглотила сердитую реплику. Значит, вот как мужья думают о своих женах? Что мы способны только варить им рис? Допив молоко, я вздохнула и огляделась. Кхондамир владел серебряными рудниками и был богатым человеком, но на слуг, вне сомнения, денег жалел. Крыша его дома требовала ремонта, сорняки душили его сад, лошади были тощие, а стены из песчаника, которыми были обнесены его владения, потрескались, местами в них были дыры. Интересно, где он прячет свои рупии и золото?
– Дерьмо, а не апельсины, – вдруг заявил мой муж, прищурившись, так что его маленькие свинячьи глазки и вовсе утонули в складках жира. – Почему такие мелкие? – спросил он, злобно глядя на меня, и добавил: – Почему я всегда должен есть безвкусные фрукты?
Он намекал на мою пассивность в постели, но я сделала вид, будто не поняла намека, ответив:
– Возможно, за твоими фруктами следует лучше ухаживать.
– Да что ты в этом понимаешь, женщина? Кем ты себя возомнила?
– Я ни на что не претендую, мой господин. Знаю только, что твои деревья умирают.
Кхондамир повернулся в кресле, разглядывая свой сад, в котором росли яблони, груши, вишня и апельсиновые деревья. Лето было в полном разгаре, и по идее ветки должны были сгибаться под тяжестью сочных плодов, но листья на деревьях были желтые, а фрукты – невзрачные, больные.
– У тебя есть садовник? – спросила я, подозревая, что Кхондамир был слишком прижимист, чтобы держать садовника.
– Что толку в садовниках? Будто так уж трудно поливать растения и собирать урожай. – Он опять рыгнул. – Хотя тебе, конечно, трудно. Что с тебя взять?
Я встала из-за стола, слыша, как гулко застучало в груди сердце. Раньше я много времени проводила в саду и сейчас была уверена, что знаю, почему болеют его деревья.
– Если я скажу, как спасти твой сад, мой господин, ты это оценишь?
– Как ты смеешь...
– Позволишь прокатиться на лошади?
Он прихлопнул осу:
– На кляче.
– Тогда позови своих слуг.
В отличие от слуг в других дворцах, люди, работавшие у моего мужа, носили не опрятные туники, а залатанное, изъеденное молью тряпье. Когда они собрались у стола, я показала на самое маленькое и хилое деревце и сказала:
– Выкопайте его.
Слуги глянули на своего хозяина. Тот обругал их и жестом велел выполнить мое указание. Они подошли к деревцу, которое было не выше них, и аккуратно вытащили его из земли.
– Подойди сюда, мой господин, – сказала я, приближаясь к месту, где росло деревцо. Опустившись на колени, я сунула палец во влажную почву и затем понюхала его. Запах, исходивший от пальца, напоминал зловоние разлагающегося животного. – Чувствуешь, чем пахнет? – спросила я, поднеся ладонь к круглому, в красных прожилках носу Кхондамира.
Тот поморщился и отпрянул:
– Что это значит?
– Это значит, мой господин, что вы слишком обильно поливаете деревья, и поэтому их корни гниют.
– Ну и что дальше, женщина? Или тебе слова надо в рот класть? Что нужно сделать?
«Неужели не ясно, болван?» – подумала я, наслаждаясь его невежеством.
– Перестаньте их поливать. Сделайте перерыв хотя бы дней на десять. Потом, если Аллах улыбнется вам, деревья оживут.
Кхондамир крякнул, выбранил слуг и велел одному из них оседлать самую старую лошадь из всех, какие есть в конюшнях.
– Езжай, – сказал он мне.
Радуясь, что на какое-то время я смогу избавиться от мужа, я поспешила в свою комнату. Там я переоделась в простой коричневый халат и сняла с себя драгоценности. Не доверяя Кхондамиру, я вынула из пола один кирпич, вырыла в земле под ним небольшую ямку и сложила туда свои украшения. Потом положила кирпич на место, а землю бросила в горшок с комнатным растением.
Не посчитав необходимым попрощаться с мужем, я вышла на улицу и подошла к старой лошади с клочковатой шерстью. Некогда, должно быть, это была красивая кобыла – она попрежнему отличалась горделивой статью, несмотря на то что ее плохо кормили. Я погладила голову лошади, а потом заметила, что на ее спину слуга прикрепил дорогое седло.
– Он приказал оседлать старую лошадь, но про само седло указаний не дал, – прошептал слуга.
Я улыбнулась и вскочила в седло:
– Спасибо. Большое спасибо. – Я дала слуге монету, которая тут же исчезла в складках его старой туники, и добавила: – Хорошо следи за деревьями, а то, боюсь, у нас обоих будут неприятности.
Слуга отвязал лошадь и дал мне поводья.
– Хозяин всегда говорил, чтобы я поливал их дважды в день, – проговорил он, не скрывая своего ликования.
Широко улыбаясь, я попрощалась с ним и ударила пятками по бокам лошади. Видимо, мой вес ее не смущал, так как она охотно побежала по протоптанной пыльной тропинке, что вела к Красному форту. Родные мои были в отъезде, но я предвкушала встречу с Ладли. Последний раз я разговаривала с подругой в день моей свадьбы, и мне не терпелось расспросить ее о том, что нового произошло в ее жизни и в империи.
