На пути мне встречалось много домов. Наиболее богатые были построены из песчаника. Лачуги бедняков были сооружены из глины, дерева и соломы. Вдоль тропинки стояли пальмы, иногда встречались нищие. Нескольким я бросила монетки, но когда за мной увязалась целая толпа людей в отрепьях, я пожелала им всего доброго и пустила лошадь вскачь.
Вскоре тропинка вывела меня на дорогу, по которой шли торговцы, священники и солдаты. Колонна воинов направлялась на юг – очевидно, на помощь армии отца. Солдаты были в кожаных латах, из которых торчали короткие железные шипы. Некоторые солдаты несли мушкеты, но основная масса была вооружена луками и стрелами. За отрядом двигались слоны, тащившие телеги со щитами, шлемами и прочим снаряжением. Несколько животных везли черные пушки – массивные и длинные, в рост человека, орудия.
Солдаты с удивлением смотрели на меня, потому что редко случалось видеть женщину на коне, да еще без эскорта. Это были бывалые воины, бородатые, со шрамами на лицах, но, как ни странно, я услышала лишь несколько скабрезных замечаний в свой адрес. Заметив командира батальона, знакомого молодого капитана, я окликнула его. Он выкрикнул мое имя и направил своего коня ко мне. Мы обменялись любезностями, и я стала расспрашивать его о военных действиях, что мы вели на юге. Поводом к войне послужил жестокий налет деканского отряда на южных рубежах нашей страны. На протяжении многих лет Декан[13] пытался отмежеваться от империи. На этот раз деканцы сожгли дома мирных жителей, забрали рис и угнали в рабство детей. Подобные рейды были обычным явлением, и капитан даже не стал об этом подробно рассказывать. Но сражения велись кровопролитные, и отец велел выслать подкрепление.
Я пожелала капитану удачи и поехала по оживленным улицам Агры. Чем ближе был Красный форт, тем меньше народу встречалось мне на пути. Обычно торговцы наперебой предлагали мне самые разные товары, но, поскольку сегодня я была в простом одеянии, мало кто из них ко мне обратился. Беззубый мясник показал мне на куски мяса, развешанные на крюках. Глянув на усеянные мухами телячьи окорока, я поспешила отвести глаза.
Усталая, я подъехала к крепости. Примерно два десятка рабов убирали скат из песчаника – сметали с него навоз, мыли плиты. Большинство рабов были индусы: когда я находилась на середине ската, муэдзин стал призывать на молитву, и только несколько рабов и я повернулись в сторону Мекки. Я молилась за наших солдат и безопасность своих родных. Хотела попросить Аллаха, чтобы он помог мне разобраться с мужем, но потом решила, что его внимания требуют более достойные дела.
Я оставила свою лошадь на попечение помощника конюха и направилась к царским покоям. Ладли я нашла без труда. Она работала там, где всегда, – чистила морковь на императорской кухне. При виде меня Ладли радостно вскрикнула и выронила нож. Служанка постарше хотела было отчитать ее, но тут я прокашлялась и попросила отпустить Ладли со мной.
Моя подруга подбежала ко мне. Мы поспешили уйти как можно дальше от любопытных ушей и вскоре оказались на вершине одного из крепостных валов форта. Оттуда открывался великолепный вид на Агру. Тысячи жилых домов, мечети и базары уходили вдаль, сливаясь с рекой или с покатыми холмами. Минареты, словно гигантские коричневые иглы, прорезали небосвод. Башни строили высокими, чтобы призывы муэдзинов разносились на всю округу, а сами служители мечети не могли смотреть в окна соседних домов и отвлекаться на живущих там женщин.
Агра раскинулась вдоль реки полумесяцем. По берегам Ямуны высились главным образом дворцы – сооружения из кирпича и камня в окружении пышных садов. Дальше от реки стояли дома простолюдинов. Таких построек было очень много и с каждым годом становилось все больше: население Агры постоянно росло и уже насчитывало более пятисот тысяч жителей.
На самом большом удалении от реки находились трущобы Агры. С вершины крепостного вала Красного форта, где мы сидели, эти трущобы выглядели как грязный ковер. Ветхие лачуги, коих, казалось, было несметное множество, стояли так близко одна к другой, что почти невозможно было различить узкие проходы между ними. Мама несколько раз водила нас в эту часть Агры – хотела, чтобы мы посмотрели, как живут неимущие горожане. Пока она расспрашивала бедняков об их нуждах, я разглядывала чуждое мне окружение.
Крысы, смрад, грязь и болезни царили в трущобах Агры. Одетые в лохмотья дети гонялись за крысами. На убогих улочках беднейшие из бедных ели крыс, жаря их на кострах, в которых горел навоз. С мукой в душе смотрела я на бездомных, ибо гнойные язвы покрывали их лица и руки, на которых сидели мухи. Мне говорили, что тысячи этих людей спят на гнилой соломе под открытым небом. Те из обитателей трущоб, которым повезло больше, жили в ветхих небольших домах из глины. Многие домишки развалились, и их со временем разграбили – утащили доски и камень, из которых они были сложены.
– Шива трудится, – произнесла Ладли, выводя меня из раздумий.
