Его слова утонули в поцелуях, которыми он, заключив Ситу в объятия, стал ее осыпать.
– Я не буду публично объявлять об этом еще как минимум несколько недель, – сказала она, когда Джайдип ее отпустил.
– Разумеется. – Ее сияющий муж помолодел на глазах. Его морщины, следствие постоянных тревог, исчезли. – Мы сообщим обо всем через три недели, на церемонии наречения сына Правина.
– Это может быть мальчик. Почему бы нам не дождаться рождения этого ребенка, прежде чем ты отдашь дворец своему племяннику?
Джайдип улыбнулся:
– Вместо дворца я подарю ему золотую корону и другие украшения.
Сита тоже улыбнулась. Она отвечала на страстные поцелуи мужа, чувствуя его радость и восторг. Однако сердце так сильно билось у нее в груди от собственной дерзости, что, казалось, вот-вот разорвется.
В ту ночь, когда Чарльз сделал Мэри предложение, когда он предпочел неверно истолковать ее отказ, предпочел думать, что просто застал ее врасплох, девушке снились очень яркие сны. О родителях, кузинах, тетушке и дядюшке, об их доме в Англии. О миссис Олден. О Фрэнсис. Об Амине и Сите. О том, каким амбициозным и властным ребенком была ее подруга. О процессии со слонами. О строгом взгляде, обращенном на Мэри из-под вуали. О взгляде, который она узнала. А затем о тьме, в которую она провалилась…
О корабле. О танце под куполом с мерцавшими звездами. О желтом свете фонарей. О темноволосом мужчине и темно-синем море вокруг…
Мэри проснулась, зная, что что-то изменилось. Что-то очень важное внутри нее. Зная…
Она стала отсчитывать дни, чувствуя, что ее охватывает паника.
«Тебя предупреждали!» – распекала ее совесть.
Винай. Его проницательный взгляд. Его острый разум. Его ложь.
Мэри была здесь совсем одна. Она лишь недавно прибыла сюда и не могла обратиться к монахиням за помощью. Как бы добры они ни были, Мэри совершила нечто такое, что шло вразрез с их верой. Более того, это они взяли ее на работу. Она могла потерять это место. И что тогда ей делать?
Мэри вспомнились слова миссис Олден: «Женская репутация чрезвычайно ценна, дорогуша. Насколько я понимаю, ты намерена в свое время выйти замуж».
Она с пренебрежением отнеслась к предупреждению миссис Олден, наплевала на правила приличия – и теперь ей предстояло столкнуться с последствиями собственной импульсивности.
Мэри не могла вернуться в Англию, только не при таких обстоятельствах. При мысли об этом ей на глаза навернулись слезы. От осознания того, в каком положении она оказалась, ее сердце разрывалось на части. Если тетушка и дядюшка, для которых репутация и положение в обществе были превыше всего, узнают, что она забеременела от индуса – и, что еще хуже, от женатого мужчины, который не сможет дать ее ребенку законный статус, – они отвернутся от нее. Ее отца отвергли за то, что он женился на женщине из другого социального слоя, которая была наполовину индуской, а теперь она сама скоро должна была стать матерью, забеременев вне брака, от женатого индуса.
У нее были адреса старых друзей отца, тех, кому написала тетушка, перед тем как ее племянница отправилась в Индию, но сама Мэри была с ними незнакома. Она не могла появиться у них на пороге – незамужняя мать, несущая с собой скандал.
К Винаю она тоже обращаться не станет.
В Индии Мэри не знала никого. Кроме… Чарльза.
Чарльза, происходившего из хорошей семьи. Обеспеченного. Этот выбор одобрят ее тетушка и дядюшка.
Чарльза, в чьих глазах каждый раз, когда он смотрел на нее, вспыхивал огонь. «Мы должны быть вместе», – сказал он.
Чарльза, темного и смуглого из-за толики индийской крови.
Его нежелание принять ее отказ теперь могло сыграть Мэри на руку.
Девушка ненавидела себя за то, в каком направлении двигались ее мысли, однако она была в отчаянии, чувствовала себя в ловушке. У нее просто не оставалось выбора. Предложение Чарльза пришлось как нельзя кстати. И его чувства к ней были искренними.
Борясь со своей совестью, Мэри умылась и приготовилась ждать.
– Ты подумала… о нас?
В голосе Чарльза слышался страх, его взгляд был взволнованным.
Должна ли она это сделать? Сможет ли?
Они сидели на своем любимом месте у реки. Среди ветвей жалобно вскрикнула птица. Мимо прошел бродячий торговец. В корзине, висевшей у него на шее, лежали уже увядающие под безжалостным солнцем овощи.
Мэри казалось, что принять предложение Чарльза – единственный выход из положения, в котором она оказалась. И времени у нее было немного.
Когда она вернется в Англию, у нее уже не будет дебюта, на который она так надеялась… И приняв предложение Чарльза, и отвергнув его, Мэри уже не сможет вернуться в Англию через год, как планировала. При мысли об этом ей хотелось вопить, пока боль в ее сердце, тоска по кузинам и жажда комфортной, упорядоченной жизни, которую в Англии она принимала как нечто само собой разумеющееся, не ослабнут.
Одно импульсивное действие, одно бездумное решение – и ход ее жизни изменился. Опять.
