Сита представила, как слухи о произошедшем расползаются по всему королевству, включая его отдаленные уголки, – и все благодаря женщинам, которые сейчас смаковали ее еду, рассыпаясь в благодарностях, и которые уйдут домой со щедрыми подарками: сладостями, фруктами, сари, вышитыми шалями, браслетами. Она представила, как смеется ее деверь, которому, несомненно, обо всем доложат.
Правин жил, дожидаясь ее краха. Однако ему не удастся ее победить. Не удастся.
Через пару дней после королевской процессии, во время которой Мэри узнала Ситу, за девушкой заехал Чарльз.
– Доктор Кумар говорит, что ты до сих пор не познакомилась с городом. Позволишь мне это исправить?
Они стали встречаться через день, ходить на прогулки и изучать город. Сидели на берегу, вдыхая пахнущий илом речной воздух. Вдоль песчаного берега тянулся ряд кокосовых пальм; ласковый ветерок приносил аромат фруктов.
Чарльз был приятным спутником. Он заставлял Мэри смеяться и напоминал ей об Англии, усиливая тоску по кузинам и по стране, которую она оставила, но, как ни странно, и облегчая ее.
– Тебе нравится Индия, Мэри? – спросил Чарльз, когда они шли по рынку.
Он помогал ей находить путь между кучами гниющих овощей, горами пахучих специй всех цветов радуги, сыпавшихся из тростниковых корзин, и сладостей из бледно-желтого теста, с шипением жарившихся в больших чанах с маслом. Между пестро одетыми людьми бродили коровы и собаки. На рынке царила настоящая какофония звуков и запахов. Это было настолько не похоже на царившие в Англии спокойствие и порядок, что Мэри хотелось кричать.
– Я…
Она почувствовала, что ей на глаза внезапно навернулись слезы.
Она не могла передать эти мысли словами и потому решила промолчать.
И все же Чарльз, похоже, понимал ее. Очень осторожно он увел Мэри прочь от царившего на рынке хаоса, и теперь они сидели на бревне у воды.
Мужчины мыли в реке перепачканных буйволов, с любопытством косившихся на них. Откуда-то доносился смех. Весело звеня браслетами на руках и ногах, какая-то женщина опустила в реку бадью. Набрав воды и поставив бадью на свою покрытую вуалью голову, она грациозно удалилась.
– В воскресенье, если позволишь, я бы хотел взять тебя в главный город региона, – произнес Чарльз. – Меня пригласили на бал, но я не хочу ехать туда один. Составишь мне компанию, моя дорогая?
Мэри надела платье из желтого шифона. «Этот цвет придает твоим глазам золотистый блеск», – сказала Роуз, когда они выбирали ткани для нарядов, которые тетушка собиралась заказать для Мэри. Когда Мэри решила отправиться в Индию, она упаковала это платье в чемодан, не в силах отказаться и от него тоже; оно лежало там вместе с белым платьем для дебюта, дожидаясь подходящего случая.
– Мэри! – Глаза заехавшего за ней Чарльза блеснули, когда он стал осыпать поцелуями ее затянутую в перчатку руку. – Ты – воплощение прелести и, вне всяких сомнений, самая прекрасная женщина в этих краях!
Мэри покраснела, и Чарльз повел ее к карете. И все же девушка ощутила болезненный укол. «Вот как все было бы, если бы я осталась в Англии, дебютировала и начала свой первый сезон, как и было запланировано, – подумала она. – Внимательные мужчины осыпали бы меня изысканными комплиментами».
Эта мысль не покидала Мэри весь вечер, пока она танцевала с Чарльзом и множеством других партнеров в величественном зале, полном величественных людей. Ее представили сливкам английского колониального общества в этой части света. Мэри угощали напитками и восхищались ею – как мужчины, восхвалявшие ее внешность, так и женщины, приходившие в восторг от покроя ее платья и умолявшие рассказать им о том, что нового в Англии.
