Однажды в детстве соседские мальчишки рассказывали, как, убегая от полицейских, прыгали с третьего этажа и даже ничего не сломали, а тут только второй.
– Это не опасно, – пыталась убедить себя. – к тому же лучше сломать ногу, чем…
Времени на раздумья не оставалось, «оскорблённые ребята» были уже на этаже. Быстро перекинула одну, а потом и вторую ногу через подоконник, после опустила всё тело, держась на одних только локтях.
– Эй, вот она! – послышалось сзади.
– Ладно. Три, две…
Не успела досчитать, как руки сами опустились.
Момент полёта.
Действительно, всего один момент и уже на земле. Должно быть, я здорово отбила ноги, но не почувствовала этого от шока. Приземлилась на скользкую от дождя траву. В голове опять слово – «Бежать!» Потом новые:
«Прятаться»
«Лес»
Не смогу сказать сколько бежала, но знала наверняка, что ноги ещё поболят. Когда мне потребовалось присесть и отдышаться, я уже была далеко в чаще. Села под одно из многочисленных деревьев, отчаянно пытаясь не терять сознание.
– Дышать. Просто глубоко дышать.
Но ничего не получалось. В какой-то момент я поняла в чём дело. Шок и усталость быстро начали переходить в очередной приступ. Лёгкие заполнились мерзкой горячей жидкостью. Тело перестало подчиняться.
«Как романтично умереть под деревцем…» – только и успела подумать, прежде чем окончательно отключиться.
***
Глаза всё ещё не открывались, но сознание потихоньку возвращалось. От боли практически ничего не осталось. Было лишь чувство лёгкости и… Полёта?!
Тут снова пришлось напрячься. Я отчётливо понимала, что перемещаюсь. Чувствовала это. Через некоторое время удалось сообразить, что меня несут на руках. Я ощущала прикосновения своей спиной и ногами. А ещё ладонью.
Поднять веки удалось всего на мгновение. Последнее, что помню – лапы. Лапы, что крепко держат моё тело и несут по направлению к дому. И рука. Тёплая женская рука, держащая мою ладонь и словно дарующая жизнь.
Зрение потеряно. Очередной провал в сон.
***
Мгновенное пробуждение.
Дом. Гостиная. Диван. Сидящий на ковре Крис возится с конструктором. Сон? Очередной сон? Нет. Больше я на это не куплюсь.
Совершаю первую попытку подняться на ноги. Безуспешно.
– Тео! – Брат заметил, что я очнулась, и со всей своей привычной любвеобильностью уже спешил начать доставать.
– Не сейчас! – отрезала я, как поняла после, слишком уж грубо.
Вторая попытка встать увенчалась успехом. На шатающихся ногах добралась до ванной комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Мне было нужно зеркало. Сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем решилась посмотреть на себя. Убедилась. Точно не сон.
– Жуть.
Напротив меня стояла девушка, левая половина лица которой была испачкана краской, а глаз её покраснел из-за химического ожога. На шее виднелись синяки. Первая мысль была о том, что Крис уже всё это видел.
– Крис!
Умывшись, я закапала несчастный глаз и поспешила вернуться к брату. Он по-прежнему оставался в гостиной.
– Крис, – не успел бедный мальчик опомниться, как я уже засыпала его горой вопросов. – Как долго я спала? Когда вернулась домой? Кто меня принёс? Расскажи всё, что знаешь!
Брат оставался неподвижным. Глаза его покраснели, будто он готовился разрыдаться.
– Почему ты злишься на меня?
– Да, не злюсь… – Тут я поняла, что следует понизить громкость голоса. – Извини. Я не злюсь, просто это, правда, очень важно. Скажи, это… Этот твой Деамайн принёс меня?
Крис успокоился и просветлел. Он увлечённо начал повествовать.
– Да, Деамайн! Он спас тебя. Нашёл в лесу и спас! Он и его подруга.
– Подруга? – перебила я. – Тоже лиса что ли?
– Не знаю, я её не видел.
Ребёнок быстро отвлёкся на свой конструктор, а я продолжала прибывать в ступоре. Вопросов становилось только больше. Но кое в чём я была почти уверена.
«Воображаемый друг Криса – вовсе не воображаемый.
Я точно не схожу с ума, происходящее мне не мерещится.
И последнее…»
– На этом всё не закончится.
Неделя отстранения от занятий прошла менее красочно, чем я ожидала. Отойти от шока удалось лишь спустя сутки, поле случившегося на швейной фабрике. Тогда-то я наконец почувствовала боль в отбитых ступнях, из-за которых, собственно, и провалялась в кровати следующие шесть дней. Родителям пришлось соврать про внеочередной приступ. Рассказала не очень убедительную историю о том, как, поднимаясь по лестнице, начала терять сознание и ударилась лицом. Гений. Нет, они, разумеется, сделали вид, что поверили каждому слову. Оно и к лучшему. Так обеим сторонам куда спокойнее. Но чует моя пятая точка, что о данной истории уже оповещена школьная мозгоправка, а значит – на следующем занятии она будет отчаянно пытаться вытянуть из меня правду-матку.
