Вернулся я к этой повести уже после того как были согласованы все вопросы, связанные с русским (май 2009 года) и болгарским (лето 2010 года) изданиями. Дело было в том, что канадское франкофонное издательство Les Allusifs еще несколько лет назад выразило желание опубликовать книгу моих рассказов. Долго шли переговоры о том, будет ли это избранное или какой-то мой сборник, а если сборник, то какой именно… Решение созрело к концу осени 2009 года, Les Allusifs остановился на том, чтобы опубликовать повесть «Под осыпающимся потолком» отдельной книжечкой объемом в семьдесят страниц. Я не имел ничего против. Более того, идея показалась мне отличной. А может быть, я согласился на это из-за тех самых угрызений совести. Я сказал Гойко Лукичу и Габриэлю Якуличу, переводчикам на французский язык, что хотел бы внести кое-какие изменения, может быть, дописать несколько страниц, потому что, раз повесть теперь появляется самостоятельно, она может «дышать». И дописал еще сто страниц. Последние изменения для французского издания я сделал в мае. Книга Sous un ciel qui s'écaille появилась одновременно в Монреале и Париже в августе 2010 года. Переводчики и издатель предложили добавить к названию слово «кинороман», так как во Франции в свое время существовали жанровые книжечки с таким подзаголовком, которые, по сути дела, представляли собой рассказ на основе кинофильма, иллюстрированный соответствующими кадрами. Кроме того, подзаголовок позволял добиться и желаемой мною иронической отстраненности от текста… Я предлагал подзаголовок «киноновелла», но он принят не был.
Вот почему эта, сербская, версия, изданная компанией «Новости» во второй половине 2010 года, имеет подзаголовок «киноновелла». Хотя это и не единственное отличие, сербское издание по сравнению с французским я расширил еще на десяток страниц. И, кроме того, сербское издание киноновеллы «Под осыпающимся потолком», опубликованное издательством «Новости», включает и этот текст, который я написал потому, что мне показалось, что он может послужить одним из доказательств того, что мир рассказа ни от чего не зависит, и он часто гораздо сложнее наших жизней, жизней писателей, читателей и издателей.
Правда, это послесловие я написал отчасти еще и для того, чтобы иметь возможность закончить его именно так, перечислив некоторые из самых для меня красивых и дорогих сердцу городов под этим нашим общим осыпающимся потолком:
Кралево – Врнячка Баня – Нови Сад – Москва – Белград – Львов – Сьюдад де Мексико – Белград – Санкт-Петербург – София – Монреаль – Париж – Белград.
