Водолаз приготавливается к погружению. Это японец, молодой и стройный, с сильно развитой грудной клеткой и рельефно очерченной мускулатурой. Он быстро сбрасывает с себя комбинезон и, оставшись в одних трусах, надевает на спину некое подобие ранца с трубками, идущими к небольшой легкой маске, прикрывающей нос и рот и оставляющей глаза и все остальное лицо открытыми. Затем он укрепляет на голове лампочку, вроде употребляемых нашими шахтерами, скатывает и закладывает в уши комочки ваты, пропитанной каким-то маслом, и осторожно спускается со шлюпки в воду. Погрузившись по горло, он отталкивается руками от шлюпки и исчезает под водой. Взбаламученная его движениями вода быстро успокаивается и снова делается сине-голубой и прозрачной, пронизанной золотистыми нитями косых солнечных лучей.
Проходит почти пять минут, и ничто не выдает присутствия человека под водой. Огромная розовато-лиловая медуза, шевеля длинной бахромой своих щупальцев, безмятежно плывет в воде под самой поверхностью, стайка небольших рыбок, длинных и узких, мелькает немного ниже ее черными быстрыми тенями. Все спокойно.
Наконец вода немного «вскипает», расступается, и над поверхностью показывается черноволосая голова. Два-три взмаха руками, и, опершись о корму шлюпки, водолаз поднимается в нее и садится на банку. Медленно отстегивает он маску и что-то диктует своему спутнику, пожилому японцу. Тот записывает. Потом водолаз снова надевает маску, берет щуп (прибор для измерения зазоров) и погружается в воду. Оставив Александра Ивановича наблюдать за его работой, вместе с Дэвидсом направляюсь на берег в контору агентства.
Выйдя на набережную, поворачиваем влево вдоль бухты. Справа высокий бетонный забор, за которым здание городской электростанции. Слева — большие склады, стоящие около причала. Быстро минуем их, и перед нами открывается следующая гавань. Она тоже пуста, как и та, где стоим мы. Только около самой набережной стоит обрубок судна, задняя кормовая часть какого-то танкера. Линия отрыва передней его части обращена к набережной и представляет собой хаос подрезанных автогеном, изуродованных частей судового набора.
Заметив мои внимательные взгляды, Дэвидс поясняет:
— Жертва последней войны. Передняя часть оторвана взрывом торпеды.
— Почему же он стоит здесь?
— Будем разбирать на металл. Сейчас завод занят другими работами, но потом придет и его очередь, — отвечает Дэвидс, и мы идем дальше.
Минуем еще одну гавань и поворачиваем вправо, пересекая наискось небольшой сквер. Здесь уже встречаются люди. Несколько рабочих в синих комбинезонах и потрепанных шляпах возятся около открытых дверей склада, за их работой с завистью наблюдает несколько одетых в такие же комбинезоны людей, сидящих под развесистым цветущим кустом в сквере. Они сегодня не имеют работы, и им остается смотреть, как зарабатывают доллары другие.
Мы проходим по дорожке недалеко от них. Все они очень загорелые и очень худые. Большинство из них — южане с черными курчавыми волосами, может быть мексиканцы или итальянцы, но двое, вероятно, японцы или филиппинцы. Немного дальше, ничком, положив голову на руки, лежат двое. Волосы у одного из них тоже черные, у другого пышная рыжая шевелюра.
Миновав сквер, выходим на людный перекресток и, сделав несколько шагов, останавливаемся перед застекленной толстым стеклом дверью. Дэвидс толкает ее, и мы входим в агентство.
Громадная комната, уставленная множеством столов, занимает угол здания. Большие зеркальные витрины, выходящие на две улицы, прикрыты снаружи парусиновыми навесами. Ровно гудят вентиляторы, но в комнате душно. Множество клерков, сидящих за столами, принадлежат к самым различным национальностям: здесь и белые, типичные американские клерки, и темноволосые уроженцы юга Европы, и какие-то неопределенного цвета кожи люди, вероятно метисы, но больше всего здесь японцев и китайцев. К моему удивлению, за некоторыми столами вижу женщин.
Лавируя между столами, «под перекрестным огнем» любопытных взглядов, украдкой бросаемых на нас, подходим к большому столу, стоящему почти посредине комнаты. За столом, заваленным многочисленными бумагами, сидит полный пожилой мужчина со смуглым лицом, с короткими, вьющимися черными с проседью волосами, в полосатой рубашке, расстегнутой на груди. Пиджак и галстук висят на спинке его стула. Это глава агентства. Дэвидс представляет нас друг другу. Глава агентства привстает, протягивает толстую смуглую, в каких-то нелепых перстнях руку, поросшую на суставах пальцев и тыльной части кисти густыми черными волосами, и приглашает садиться.
— Как ваше плавание, господин капитан? — неожиданно тонким голосом спрашивает он.
Я отвечаю, что все нормально, он кивает головой и продолжает:
— Я видел ваши требования, все будет сделано. Деньги привезут прямо из банка на судно около трех часов. Вам придется лично принять их.
Я отвечаю, что в назначенное время буду на борту судна. Он снова кивает и говорит, обращаясь к Дэвидсу:
