Но парусник не приткнулся к рифу и, войдя в гавань, начал постепенно убавлять паруса, направляясь как раз туда, где ему было приготовлено место. Тогда я дал себе еще слово, если шхуна ударится о причал и нанесет ему повреждение, я постараюсь замять это дело и не предъявлять счета капитану, доставившему мне минуту радости. Но шхуна не ударилась и на подходах к причалу взяла большой парус на гитовы, начала замедлять движение и, подойдя к причалу, остановилась. Тогда я вызвал шофера и сказал ему: «Слушай, Джим. После приема парусника властями поедем туда, я хочу посмотреть на людей, доставивших мне самое большое удовольствие за последние годы моей жизни, и можем поспорить на пять долларов, что капитан судна, вероятно, не моложе меня». Теперь я вижу, что мои пять долларов потеряны безнадежно. Вот как обстоит дело.
Я благодарю его за столь лестную оценку наших действий и объясняю, что только дружная, четкая работа команды, любящей судно, позволила нам проделать этот маневр.
Обойдя полубак, мы спускаемся на палубу как раз в тот момент, когда Решетько, обнаженный до пояса, с блестящим от пота загорелым, мускулистым торсом, вытягивает и крепит концы брасов на левом борту.
— О, гуд бой, — говорит поощрительно мистер Перкинс, — он работает как лев. С такими матросами действительно можно плавать. Как его зовут?
Я отвечаю, что матроса зовут Решетько. После нескольких попыток произнести это имя, которое никак не хочет сойти с его языка, мистер Перкинс говорит, что он работает так, как если бы его звали просто Джо или Джим, очевидно, считая, что это высшая похвала для матроса с именем, которое и выговорить невозможно. Я отвечаю, что, несмотря на то что его имя не Джо и не Джим, а Решетько, он работает во много раз лучше и Джо и Джима, потому что он любит свое судно.
— Не будем спорить, — отзывается мистер Перкинс, — так или иначе, а работает он отлично, так же, как и все ваши мальчики там, наверху, — показывает он на брифок-рей.
Затем он прощается и, взяв с меня слово посетить его, покидает судно.
Проводив гостя, возвращаюсь на полуют и, остановившись у поручней, начинаю рассматривать гавань, о которой я так много слыхал еще в детстве и которую теперь посетил первый раз в жизни.
Великолепная, укрытая от всех ветров лагуна с выходом в океан по каналу через косу и коралловый риф. Гонолулу по-гавайски означает: гоно — гавань, лулу — тихая.
Причал, у которого мы стоим, очевидно, очень давно не был в эксплуатации, его деревянный настил во многих местах прогнил и провалился. Большие деревянные склады, закрывающие от нас всю левую часть гавани, также запущенны и пусты. Очевидно, нас специально поставили сюда, чтобы изолировать от гавани. Напротив, около противоположного причала, стоит окрашенный в белую краску большой моторный катер. На причале — небольшой деревянный, тоже белый домишко с сигнальной мачтой на крыше.
Несколько молодых людей в полувоенной форме слоняются около домика или сидят на скамейке у его стенки. Наверное, что-нибудь вроде Лиги содействия флоту. В общем, поставили под надзором. Дальше, где кончается противоположный нам причал, виднеются два плавучих дока, на которых возвышаются силуэты двух эскадренных миноносцев. За доками несколько небольших причалов для яхт, затем коса с пальмами, за которой уже океан. Прямо впереди нас, там, где кончается гавань, громоздятся одна над другой легкие постройки города. За ними высоко в небо уходит покрытый зеленью склон горы, верхушка которой увенчана сине-черной тучей с багровыми от заходящего солнца краями. Оттуда небольшим легким бризом несет мельчайшие капельки воды, как будто где-то работает гигантский пульверизатор. Приятная свежесть овевает лицо. Но вот гаснут отблески солнца, темнеет гора, исчезает красная кайма тучи, и после коротких сумерек быстро наступает темнота. Переливаясь, мерцают звезды, и узкий серп луны одиноко повисает над горизонтом.
Гавайские острова, расположенные в зоне постоянно дующих в одном направлении пассатов, обладают очень хорошим, ровным климатом. Отсутствие тропической изнуряющей жары и сравнительно небольшое количество осадков на подветренных берегах делают климат Гавайских островов исключительно здоровым. Здесь нет дождливых сезонов, которые наблюдаются в тропических странах, заменяя там зиму. Здесь всегда одна и та же хорошая погода и примерно одни и те же температуры. Самый теплый месяц в году, август, имеет температуру от 21° до 25°, самый холодный месяц, февраль, 18°–21°. Тропические болезни, широко распространенные во многих других тропических районах мира, здесь совершенно неизвестны. Кроме очень благоприятного климата, вся группа островов, представляющая собой огромную горную цепь вулканического происхождения, характерна тем, что здесь нет змей, которыми обычно кишат тропические страны, и нет диких животных, исключая завезенных сюда европейцами и одичавших домашних коз.
Плодородная почва и мягкий, ровный климат островов с древнейших времен способствовали развитию здесь земледелия, а океан, богатый рыбой, давал обильную добычу.
