Между нами и «Кальмаром», который идет в двух-трех милях впереди, с моря, в сторону берега, быстро проходят два рыболовных катера. Это рыбаки спешат после ночной рыбной ловли к берегу, чтобы успеть доставить свой улов на рынок. Близко по корме у нас проходит еще один. Два шведа из-под широких желтых зюйдвесток с любопытством смотрят на парусное судно. Под их ногами на дне катера блестит пойманная рыба.
Немного дальше еще несколько рыболовных катеров. А вот флаг, стоящий на поставленной сети, по курсу виднеются еще такие же флаги. Начинаем лавировать и несколько часов идем среди рыбаков, оставляя их справа и слева и обходя многочисленные сети.
Около 11 часов прямо по курсу возникает волнистая темная линия берега.
Поворачиваем вправо, направляясь в глубину бухты, и приближаемся к берегу, около которого стоит несколько пароходов. Это уже внешний рейд Карлсхамна. Сам городок и порт скрыты за поросшим лесом островком. Подходим ближе, оставляя остров несколько в стороне слева, и город уже виден полностью. Он невелик — нагромождение серых, крытых черепицей маленьких домиков, лепящихся к гранитным скалам. Около некоторых из них небольшие садики. Ближе к центру дома двух-трехэтажные. За волноломами порта виднеются мачты, видимо, небольших судов. Над пустынными набережными торчат длинные, ажурные хоботы кранов, и глубоко в гавань выдается эстакада для погрузки гранитных плит, составляющих существенную часть экспорта страны.
Население этого портового городка немногим превышает десять тысяч человек, значительная часть из них занята на находящемся здесь самом большом в Швеции комбинате по переработке семян масличных культур. На окраине виднеются несколько фабричных труб.
Ровно в 12 часов, пройдя 204 мили от Лиепаи, мы становимся на якорь на внешнем рейде. «Кальмар» подходит вслед за нами и становится на якорь у нас по корме. И только «Барнаул» направляется в порт, чтобы сдать небольшую партию груза, предназначенного для Карлсхамна. Он задержится здесь всего часов на шесть.
После того как отгрохотала увлекаемая якорем якорная цепь и судно, развернувшись, остановилось, невольно вспоминается вчерашний разговор Жорницкого с Мельниковым. Жорницкий был прав: машина — вещь надежная. Однако наша задача сделать так, чтобы и паруса «Коралла» стали вполне «надежной вещью».
День выдался теплый и тихий. Посоветовавшись с Мельниковым, решаем произвести покраску всего судна снаружи. Завтра День Победы, и мы должны встретить его празднично. Покраситься же в Лиепае перед выходом не было никакой возможности, так как все люди были заняты подготовкой судна к выходу.
Вызываю боцмана и даю распоряжение подготовить краску и кисти, потом собираю всю команду и объясняю задание.
Костев от имени всей команды заверяет, что мотористы не отстанут от матросов, и даже Быков заявляет, что он только временно повар, а как матрос он тоже примет участие в покраске.
Через десять минут вдоль бортов судна уже висят беседки, на которых работают люди. На палубе около всех надстроек также копошатся матросы. Красят поголовно все, начиная от Мельникова и кончая Быковым, который, сбросив с себя отличительные атрибуты кока — колпак и фартук, помогает матросам.
В разгар работ к борту подходит небольшой моторный катер со шведским флагом на корме. На борт «Коралла» поднимаются два человека: высокий швед в форменном морском костюме и в большой белоснежной фуражке — лоцман и второй, среднего роста в темно-зеленом костюме с большими золотыми пуговицами — таможенный чиновник. Узнав, что на борту «Коралла», кроме балласта, никакого груза нет и что «Коралл» не собирается заходить в порт, а лишь дожидается выхода «Барнаула», оба посетителя утрачивают к нам интерес. Уже стоя около борта, в ожидании своего катера, лоцман спрашивает, куда идет шхуна. Отвечаю: «Владивосток».
Оба шведа удивленно поворачиваются ко мне и переспрашивают еще раз. Получив тот же ответ, они с сомнением качают головами, очевидно, полагая, что я шучу. На всякий случай желают счастливого плавания и удаляются. Работавший около, на покраске надстройки, Шарыгин спрашивает:
— Что? Не верят, что идем на Дальний Восток?
— Да, — отвечаю я. — Сомневаются.
— Ну да это, конечно, их дело, — говорит Шарыгин. — Их парусники не ходят так далеко.
Через четыре часа после начала работы покраска корпуса была полностью закончена. Работа выполнена быстро и хорошо. Матросы переговариваются на палубе, подшучивая над Быковым, тщетно пытающимся смыть с рук черную краску, которой красили корпус судна снаружи.
В 19 часов из-за острова показывается «Барнаул» и медленно движется к выходу в море. С его мостика передают семафором: «Кораллу» идти головным.
Снимаемся с якоря и выходим вперед, держа курс прямо на юг. Теперь идем мы в немецкий порт Росток, в советской оккупационной зоне. Справа отступает за корму небольшой островок с маячной башней на его вершине. В море тихо, чуть-чуть тянет встречный бриз. Надежды на свежий ветер нет, и команда, уставшая за день, расходится отдыхать.
