Но удушающий жар забирал все силы. Асгейр чувствовал, как огонь подкрадывается к нему, точно хищный зверь, почуявший, что его добыча ослабла. Пламя не отпускало ни на минуту. Даже в мгновения, когда мутный разум выныривал на поверхность, и мужчина открывал глаза, то чувствовал, как красные языки огня ласкают внутренности. Будь он способен думать о чем-то ином, кроме разрастающегося внутри пожарища, то смог бы понять, что тело его терзает лихорадка. Именно она пленила разум после ранения, набросившись на ослабленный организм словно стая голодных собак на умирающего кота.
Когда Асгейр открыл веки в очередной раз, он смог сосредоточиться, чтобы понять: он дома. Это открытие неприятно удивило мужчину. Вместе с ним пришло и осознание: северянин лежал на постели, укрытый шерстяным одеялом и овечьими шкурами. Сквозь окно проникало тусклое зимнее солнце. В комнате пахло травами. Асгейр слышал, как за тонкой стеной трещат дрова, пожираемые огнем. И от этих звуков внутри похолодело. Он постарался приподняться на постели, но обессилено рухнул обратно, обессилено зарычав от досады. Чувствовать себя слабым и немощным было сродни безумию. Асгейр привык, что боги не обделили его сноровкой и силой. В юности он легко и играючи помогал Давену с постройкой кораблей, перетаскивая могучие бревна и крепкие доски. А сейчас был не способен приподнять и собственное тело.
За ширмой послышались торопливые шаги и в проеме показалась хрупкая женская фигура. Савраска смотрела на него испугано, широко раскрытыми глазами, теребя в руках тряпку. Асгейр не знал, сколько времени прошло, пока они неотрывно смотрели друг на друга. Он пытался понять, что случилось. А Савраска боролась с собственными ощущениями. В конце концов девушка не выдержала. Подбежав к кровати, она неожиданно крепко обняла Асгейра, тихо всхлипывая. И северянин подозревал, что ей сильно повезло не увидеть выражение его лица в этот момент, которое скорее напоминало свирепого и раздраженного хищника, нежели благодарного мужчину.
– Хватит, – голос прозвучал хрипло и тихо, еще больше разозлив Асгейра. – Перестань, кому сказал!
Савраска отстранилась, виновато опуская глаза. Вглядевшись в ее лицо, мужчина вспомнил, как сквозь забытье видел склонившуюся над собой девушку. Взгляд ее был полон муки, а руки сжимали рукоять кинжала. Асгейр не мог сказать, привиделось ему это в бреду лихорадки или все было на самом деле.
– Помоги мне сесть, – голос Асгейра заставил девушку вздрогнуть. Она торопливо приподняла подушки, аккуратно устраивая ослабевшего мужчину на них. – Сколько?
– Что?
– Сколько я здесь пролежал?!
– Три недели.
Мужчина зарычав ударил кулаком по постели, ощутив, что даже такое простое усилие, отнимает у него все силы.
– Позови Вигдис, – Савраска неохотно поднялась, направившись к двери. – Нет, стой. Лучше оповести Давена или Мортена. Кого первым найдешь.
– А как же еда? – девушка, с беспокойством обернувшись, неуверенно замерла на пороге.
– Живо я сказал! – на этот раз голос смог вернуть себе прежнюю силу, напитавшись яростью и гневом.
Савраска мышью выскочила из комнаты. Послышался звук хлопнувшей двери. И только тогда Асгейр откинулся на подушки, погружаясь обратно в вязкую темноту.
Очнулся он, когда на мир опускались сумерки. Небольшой воробей примостился у окна, постукивая клювом по деревянной стене и заглядывая в полумрак комнаты. От наступившего мороза он то и дело поджимал лапки, пытаясь устроится поудобнее. В старом доме, когда семья была еще жива, они всегда подкармливали зимой птиц. Вешали у окон кормушки с хлебными крошками и зерном. Видимо, этот воробей не потерял надежды найти ее вновь. Внутри неприятно защемило, и мужчина отвернулся от окна.
