– Да так, – голос раздался слева. – Не любим, когда начинают ворошить былое.
Асгейр заметил, как качнулся Эспен, и успел вытащить каролинг и топор. Умирать сегодня он не собирался. Асгейр заскочил на ступени, ведущие на постамент, где с обеих сторон от небольшой лестницы возвышались тлеющие углями жаровни. Троица притормозила, оглядывая. Но медлить было нельзя. В любой момент в их планы мог вмешаться случай.
Первым решил напасть мужчина со щитом и каролингом, за которым виднелся второй неизвестным нападавшим. Эспен нетерпеливо маячил у них за спинами, приглядываясь к проходам между идолами. Асгейр отвел первый удар мечом, одновременно с этим цепляя кромку вражеского щита бородкой топора и притягивая к себе. Рефлекторно противник дернул его назад, не желая открываться. И тогда Асгейр моментально направил руку навстречу мужчине, ударяя того в лицо топором. Послышался крик боли, и противник отпрянул назад, едва не налетев на сообщника. Асгейр усмехнулся, встречая атаку другого противника и замечая, как Эспен также бросается в бой.
Второй мужчина был вооружен также, как Асгейр. Он наступал яростно и решительно, тесня от прохода. Асгейр едва поспевал за ним, пытаясь не пропустить атаку Эспена, обходящего со стороны. Звон стали звучал в ночи жестокой песней, оскверняя капище. Но как ни старался, Асгейр успел заметить секиру Эспена лишь в последний момент. Уходя от обоих противников, викинг дернулся вправо. Секира пронеслась совсем рядом, чудом не задевая руки и впиваясь в один из идолов. Меч же сумел достать Асгейра. Левую щеку обожгло огнем, когда кончик каролинга прочертил кривую линию от подбородка до скулы.
– Пришла твоя очередь сдохнуть точно безродный пес, – зло прошипел Эспен, выдирая оружие.
Помост, на котором совсем недавно воспевали богов, вновь наполнился звоном оружия. Они закружили на нем в смертельном танце, в котором, рано или поздно, Асгейр должен был проиграть. Это понимание пробудило в его душе ярость.
Совершив обманный маневр, Асгейр отскочил к ближайшей жаровни и опрокинул ее под ноги Эспену. Тлеющий уголь рассыпался по доскам, взметнув сноп искр и заставляя противников сделать шаг назад. Асгейр зарычал и, не обращая внимание на жар, атаковал второго. Сделал вид, что бросается вперед прямо в разгорающееся под ногами пламя, но вместо этого неожиданно метнул топор. Расстояния хватило ровно для одного оборота, и острое лезвие глубоко вошло в голову мужчины.
Асгейр стремительно обернулся, понимая: Эспен не будет ждать. Слишком удачно он открылся для тяжелой секиры. Но Эспен был уже мертв. Над ним, тяжело дыша, в распахнутой рубахе на голое тело стоял Йон, сжимая окровавленный меч.
– Дааа… – он вытер меч о плащ Эспена. – Умеешь же ты себе друзей находить!
Однако, Асгейру было уже плевать. Горячка и ярость сражения прошла. Разом навалилась нестерпимая боль из полученной раны, пульсирующей заразой распространяющейся по лицу. Асгейр ощущал во рту соленый привкус крови. На плечи давила усталость. Викинг медленно подошел к поверженному противнику и выдернул топор, а после двинулся прочь.
– Эй, повремени! – кричал позади Йон.
У лестницы лежал труп первого напавшего. Йон перерезал ему горло. Доносился гул голосов тех, кого разбудили звуки сражения. Асгейр дошел до храма и безвольно опустился около, откидывая голову на бревенчатую стену. Взгляду предстало окровавленное капище, изуродованные идолы и три трупа, которых обыскивал Йон. Удивленные и заспанные люди выходили из-за дальней стены. На востоке медленно серело небо. До уха доносились изумленные вопросы и еще совсем робкие песни водяного дрозда, приветствующего восходящее солнце одним из первых. Асгейр нашарил в кармане амулет, подаренный сейдконой, и сжимая его в кулаке, медленно погрузился в вязкое, холодное небытие.
Кромешная тьма заполняла собой все вокруг. Она вилась у ног, ласково обвивала голени, робко касалась щек. Нежно звала к себе, наполняя пространство песней, в которой отчетливо слышались скрежет металла, стоны пробивающихся щитов и бойкий свист стрел. Песня звучала громко и призывно, точно боевые барабаны, отбивающие ритм наступления. Она проникала в сердце и звала за собой. Хотелось сбросить оковы и под дружный рев соратников врезаться в кипящий котел бойни, вливая свой голос в хор сражения.
