– Я не могу дать ответ, исходя из одних предположений. Мне нужны факты – если таковые имеются. Будут факты, будет и мнение. На кого ты намекаешь, Элеонора? – спросил он ее в лоб.
– Я? Ни на кого! – перепугалась она. – С чего ты взял? Я часто думаю, как бы я поступила или должна была бы поступить, случись то-то и то-то. Ты же помнишь, как одно время меня мучил вопрос, сохраню ли я присутствие духа и ясность мысли, если случится пожар?
– Пусть так, значит, ты и есть та девушка, которая собралась замуж и чей воображаемый брат совершил неблаговидный поступок?
– Да, вероятно, – согласилась она, слегка раздосадованная тем, что не сумела утаить своей вовлеченности в эту «абстрактную» схему.
Он глубоко задумался.
– В этом нет ничего бесчестного, ведь нет? – робко спросила она.
– По-моему, тебе лучше прямо сказать мне, что тебя беспокоит, – мягко ответил он. – Твои сомнения неспроста – что-то случилось. Но может быть, ты просто ставишь себя на место незнакомки, чью историю тебе недавно поведали? Я знаю, что раньше, в детстве, у тебя была такая привычка.
– Нет, прости, что донимаю тебя разными глупостями. Напрасно я затеяла этот разговор. Смотри! К нам идет мистер Несс.
Священник присоединился к ним, и все трое пошли по широкой тропе над рекой; разговор стал общим – к большому облегчению Элеоноры, которая не только не достигла желанной цели, но и практически призналась, что за ее вопросом скрывается личный интерес. Растревоженный не столько ее речами, сколько манерой, Ральф не сомневался, что дело тут нечисто, и у него даже мелькнула мысль, уж не связано ли это с исчезновением Данстера. Он тоже обрадовался мистеру Нессу, так как присутствие постороннего давало ему время для размышлений.
Его размышления привели к тому, что на следующий день, в понедельник, он отправился в город и весьма искусно собрал все доступные сведения о характере и повадках мистера Данстера; еще более искусно он разведал общественное мнение касательно прискорбного состояния дел мистера Уилкинса – прискорбного по вине мистера Данстера, который внезапно исчез с крупной суммой денег, принадлежавших юридической фирме; во всяком случае, таков был вердикт общества. Однако мистер Корбет усомнился в справедливости приговора. Он приучил себя докапываться до самых низменных мотивов человеческого поведения и лишь итог таких разысканий считал подлинным знанием. Теоретически Ральф допускал, что мистер Уилкинс мог хорошо заплатить Данстеру за своевременное «бегство», ведь это очень удобный способ объяснить махинации со счетами и растрату, в действительности вызванные расточительным образом жизни и невоздержанностью самого мистера Уилкинса.
Во второй половине дня мистер Корбет сказал Элеоноре:
– Вчера мистер Несс не дал нам завершить чрезвычайно интересный разговор. Ты помнить, любимая?
Элеонора густо покраснела и еще ниже склонилась над альбомом для рисования:
– Да, припоминаю.
– Я много думал об этом. И по-прежнему считаю, что девушке следовало бы предупредить своего жениха об опасности, нависшей над ним… то есть над семьей, с которой он намеревается связать себя. Несомненно, он оценил бы ее откровенность и тем тверже встал бы на ее защиту. Вот и все, чем обернулось бы ее признание.
– Ах, Ральф, да ведь бывают вещи, которых никому нельзя сказать, какую бы цену ни пришлось заплатить за молчание!
– Бывают. В жизни все бывает. Но я не берусь судить о том, чего толком не знаю.
Последняя сентенция прозвучала почти холодно – и возымела желаемое действие. Элеонора отложила акварельную кисточку и закрыла лицо руками. Помолчав, она повернулась к нему:
– Я скажу тебе, что могу, но о большем не проси. Ты меня не выдашь, я знаю. Да, я та девушка, а ты ее суженый, и угроза бесчестья нависла над моим отцом, если одно обстоятельство… ужасное, ужасное!.. – тут она побледнела, – когда-нибудь выйдет наружу.
Хотя Ральф не услышал ничего, к чему внутренне не был готов, и хотя он полагал, что понимает, о каком «обстоятельстве» идет речь, все же, когда его догадка получила словесное подтверждение, сердце его тоскливо сжалось и он на миг забыл про серьезное, страдальческое, прекрасное лицо, медленно приближавшееся к нему, чтобы как можно правильнее истолковать выражение
