– Нелли, – промолвил он наконец, – молодой человек знает, что говорит: он недостоин тебя. Его пугает мысль о возможном позоре. Тебе суждено остаться одной и расплачиваться за грехи отца.
При этих словах он так задрожал, что Элеоноре пришлось забыть на время о собственной боли и как можно скорее уложить отца в постель. Она посидела подле него, пока он не уснул, и только тогда оставила его и пошла к себе, мечтая о покое и забвении – если эти бесценные блага будут дарованы ей.
Мистер Корбет давно стал своим человеком в доме священника, и когда он внезапно нагрянул туда, рассорившись с хозяином Форд-Бэнка, двое старых слуг без лишних слов устроили его в гостевой спальне, несмотря на поздний час и отсутствие мистера Несса, который после Великого поста и Пасхи позволил себе небольшой отдых и уехал на рыбалку. Пока ему готовили комнату, Ральф послал за вещами, а после с тем же посыльным отправил записку Элеоноре, пообещав написать ей письмо. Поэтому добрая часть ночи ушла у него на то, чтобы придумать, как сказать достаточно и при этом не проговориться. По его собственному ощущению, он оказался на полпути от одного берега к другому и поворачивать назад было бы глупо – он успел причинить столько боли себе и Элеоноре, что окончательный разрыв почти ничего бы уже не изменил. К тому же после речей мистера Уилкинса… Впрочем, касательно этой последней причины Ральф не обманывался: как ни оскорбительны, как ни ужасны высказывания отца Элеоноры, в иных обстоятельствах через них можно было бы переступить.
И вот его письмо:
