Благодаря судьбу за то, что ей не дано влиять на ход вещей, мисс Монро не могла, конечно же, оставаться сторонним наблюдателем: всеми правдами и неправдами она пыталась добиться от Элеоноры согласия позвать каноника на «скромное чаепитие». Забавно, что в самом канонике мисс Монро ни секунды не сомневалась: по ее расчетам, он всенепременно принял бы приглашение, если бы только оно поступило. «Сколько можно делать визиты, когда тебя никак не поощряют», – обиженным тоном сказала себе мисс Монро. Действительно, спустя некоторое время общественное мнение постановило, что холостяк каноник оказывает знаки внимания мисс Форбс, старшей сестре вышеупомянутой Джини (которой доктор прописал дышать морским воздухом). С Форбсами мисс Монро и Элеонора дружили домами теснее, чем с любым другим семейством в Ист-Честере. Миссис Форбс – состоятельная вдова с целым выводком миловидных, но не пышущих здоровьем дочерей – принадлежала к одному из знатнейших родов графства, однако, выйдя замуж, уехала в Шотландию, а после смерти мужа, вполне естественно, вернулась в родные края и поселилась в Ист-Честере, где одна за другой ее дочери становились сперва ученицами, затем добрыми приятельницами мисс Монро. Сама же миссис Форбс всегда больше тянулась к Элеоноре, но прошло немало времени, прежде чем ей удалось одержать победу над кроткой неприступностью, за которой пряталась от мира мисс Уилкинс. Не знающая ревности мисс Монро изо всех сил расхваливала одну перед другой и всячески содействовала их сближению. В конце концов Элеонора настолько освоилась в доме миссис Форбс, что свободнее могла бы чувствовать себя только в собственной семье.
Миссис Форбс была известна своей мнительностью, когда дело касалось болезней, но стоит ли этому удивляться, если чахотка унесла всех ее сестер. Мисс Монро, напротив, считала, что ученики слишком часто пропускают уроки из-за сущих пустяков. Но как же она переполошилась, когда осенью, в год кончины мистера Несса, миссис Форбс заметила ей, что Элеонора совсем исхудала и задыхается на ходу! С тех пор мисс Монро ежедневно донимала свою воспитанницу призывами беречься и пользоваться респиратором[25]. Впрочем, «донимала» – сильно сказано, ибо кротость и долготерпение ни разу не изменили Элеоноре. Она покорно следовала всем просьбам и рекомендациям мисс Монро, только бы не волновать ее, и весь ноябрь просидела взаперти. После чего у мисс Монро возник новый повод для беспокойства: Элеонора потеряла аппетит и всякую живость (обычное следствие пребывания в четырех стенах в течение нескольких недель подряд). И в декабре довольно неожиданно родился смелый план, встретивший одобрение у всех, кроме Элеоноры, но к тому времени она уже так зачахла, что не нашла в себе сил сопротивляться.
Миссис Форбс с дочерьми собралась в Рим месяца на три-четыре, спасаясь от весенних восточных ветров. Почему бы мисс Уилкинс не поехать с ними? И все, в том числе мисс Монро, дружно принялись уговаривать ее, хотя у старой гувернантки немного щемило сердце при мысли о долгой разлуке с воспитанницей, которая давно стала ей почти как дочь. Фигурально выражаясь, Элеонору подхватило и понесло единодушное мнение других – включая доктора, – сводившееся к тому, что для нее это было бы крайне желательно, то есть, называя вещи своими именами, абсолютно необходимо. Хорошо зная, что средства, которыми она располагает, выражаются в пожизненной ренте – как от отцовского имущества, так и от наследства мистера Несса, – Элеонора до этой поры не опасалась за судьбу мисс Монро и Диксона, чье благополучие считала своей персональной ответственностью, поскольку при естественном ходе событий должна была пережить их обоих. В противном случае обоим достались бы лишь ее мизерные сбережения, совершенно недостаточные для жизни, если принять во внимание, что мисс Монро и Диксон достигли преклонных лет, а мисс Монро к тому же перестала получать доход от уроков.
Прежде чем покинуть Англию, Элеонора обратилась за советом к мистеру Джонсону и приняла все возможные меры на случай своей внезапной смерти за границей. Она написала и отправила Диксону обстоятельное письмо; другое, много короче, оставила у каноника Ливингстона (не рискуя намекнуть мисс Монро, что рассматривает вероятность своей смерти) с просьбой при надобности переслать его старику.
В Лондоне, отъезжая от вокзала Кингс-Кросс, их экипаж поравнялся с ехавшей навстречу каретой. Элеонора успела увидеть красивую нарядную даму, няньку с малышом на руках и джентльмена, чье лицо навеки врезалось ей в память. Мистер Корбет с женой и сыном прибыл на вокзал, намереваясь встретить Рождество в кругу семьи декана ист-честерского собора. Он сидел, откинувшись на подушках, не глядя ни по сторонам, ни на своих спутников, целиком поглощенный, по всей вероятности, мыслями о каком-нибудь судебном деле. Мелькнул и исчез, словно привиделся. Только так и могла теперь повстречаться Элеонора с человеком, которому некогда желала посвятить всю свою жизнь.
